Французское председательство в Совете Безопасности ООН в сентябре 2026 года совпадает с двумя принципиально важными процессами: «высокой неделей» 81-й сессии Генассамблеи и переходом отбора следующего Генерального секретаря ООН в закрытую фазу. Для России это будет не просто очередной месяц председательства одного из западных постоянных членов, а попытка Парижа использовать процедурный ресурс СБ для закрепления собственной политической повестки.
Париж, по информации ряда СМИ, планирует созвать заседание по Украине во время Недели высокого уровня, что имеет прежде всего символическое и дипломатическое значение. В конце сентября в Нью-Йорке одновременно присутствуют главы государств, МИДов и руководители международных организаций. И заседание СБ здесь способно стать площадкой для политической мобилизации и публичного давления, а не только для обсуждения военной или гуманитарной ситуации.
Французская линия предсказуема: Париж стремится увязать украинский сюжет с защитой Устава ООН, суверенитета, территориальной целостности и «правил, основанных на международном праве». Его постпредство уже неоднократно квалифицировало российскую политику как нарушение международного гуманитарного права. Поэтому вероятное заседание будет ориентировано не на поиск компромиссной формулы, а на поддержание высокой политической видимости украинского вопроса в присутствии мировых лидеров.
Но не стоит переоценивать возможности председательства. Оно позволяет формировать календарь, выбирать формат и уровень представительства, управлять публичной подачей дискуссии, однако не дает Франции права единолично определять решения СБ. В условиях принципиальных разногласий среди постоянных членов вероятнее всего воспроизводство привычного сценария: громкие заявления, взаимные обвинения и отсутствие согласованного итогового документа. Для Москвы принципиальным будет не допустить превращения заседания в инструмент легитимации односторонних обвинительных формул под видом «позиции международного сообщества».
В более широком плане «высокая неделя» создает для Парижа возможность связать Украину с другими приоритетами: Ближним Востоком, палестинским урегулированием, будущим миссии Временных сил ООН в Ливане, вопросами реформы функционирования организации.
Франция публично обозначила Украину и палестинскую проблематику среди центральных сюжетов своего сентябрьского председательства. Для России это означает необходимость удерживать повестку в рамке неделимой безопасности, а не позволять Западу выстраивать иерархию кризисов, в которой украинский конфликт получает исключительный морально-политический статус.
Франция еще с 2013 года также продвигает инициативу о добровольном отказе постоянных членов от вето в случаях массовых злодеяний — геноцида, преступлений против человечности и масштабных военных преступлений. Париж подчеркивает, что речь не идет о внесении поправок в Устав ООН: предполагается политическое, добровольное и коллективное обязательство пяти постоянных членов.
Именно добровольный характер делает инициативу юридически необязательной, но не устраняет ее политической направленности. Центральная проблема заключается в том, кто и по каким критериям устанавливает факт «массовых злодеяний». Французская концепция отводит заметную роль генсеку: он мог бы выносить вопрос в СБ по собственной инициативе, по предложению Верховного комиссара ООН по правам человека либо группы государств. На практике это создавало бы дополнительный механизм политизации гуманитарно-правовых оценок.
Новое развитие инициативы в сентябре возможно, скорее, в риторическом, чем в институциональном плане. Франция может вновь актуализировать ее в контексте Украины, Газы или реформы СБ, особенно на мероприятиях Генассамблеи. Но реальных предпосылок для консенсуса нет: среди постоянных членов изначально инициативу поддержала лишь Великобритания. Более того, нынешняя конфронтация держав делает право вето не пережитком, а одним из немногих предохранителей от превращения Совета в механизм автоматического одобрения позиции ситуативного большинства.
Для России принципиально настаивать, что вето — не привилегия вне Устава, а элемент послевоенного конституционного компромисса ООН и гарантия участия ведущих держав в системе коллективной безопасности. Отказ от него без реформы всей архитектуры СБ означал бы не демократизацию, а перераспределение влияния в пользу тех коалиций, которые способны доминировать в Генассамблее.
Сентябрь при этом может стать решающим периодом в борьбе за пост генсека, который новый руководитель ООН займет в январе 2027 года. После публичных диалогов и предварительных консультаций центр тяжести неизбежно перемещается в СБ, где решающими становятся закрытые переговоры и сигнальные голосования.
По официальной процедуре кандидат должен получить необходимую поддержку в Совете и не столкнуться с вето ни одного из постоянных членов; затем СБ рекомендует одну кандидатуру Генассамблее для формального назначения. Поэтому сентябрьская Франция не может единолично «назначить» генсека, но способна существенно влиять на темп консультаций, организацию обсуждений, формирование компромисса и его дипломатическую упаковку.
В итоге в распоряжении Парижа — не только голос и потенциальное вето, но и статус председателя СБ в момент, когда в Нью-Йорке соберется максимальное число высокопоставленных представителей. Франция может использовать двусторонние контакты на встречах Генассамблеи для согласования кандидатуры, которую сочтут приемлемой США, Великобритания и, по возможности, другие центры силы. Вместе с тем французское влияние ограничено необходимостью учитывать позицию России и Китая: кандидат, воспринимаемый как проводник узкозападной политической линии или как инструмент «нормативного» давления на суверенные государства, не сможет стать компромиссным выбором.
Для Москвы ключевой критерий — не формальная региональная принадлежность претендента, а его способность сохранять политическую автономию секретариата, соблюдать статью 100 Устава ООН и не подменять посредническую функцию организации идеологической солидарностью с одной группой государств. Именно вокруг этого критерия, вероятно, и развернется главная закулисная борьба сентября.
Автор — научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
