Плохие полгода: за шесть месяцев война США и Ирана зашла в стратегический тупик
Изначальный план Вашингтона по быстрой смене режима в Тегеране провалился. Власть перешла к децентрализованной структуре во главе с КСИР. Полгода конфликта привели к рекордно низкому рейтингу Дональда Трампа в США, а в Иране усугубился экономический кризис. Общая сумма ущерба эквивалентна 57% ВВП Ирана, курс риала упал до исторического минимума. При этом ни одна из сторон не идет на уступки, пока свободное судоходство в Ормузском проливе парализовано. По мнению экспертов, решающими для развития событий на Ближнем Востоке станут выборы в американский конгресс. Каковы дальнейшие сценарии — в материале «Известий».
Какие потери понесли США и Иран
Шесть месяцев войны не принесли Вашингтону главного результата, на который рассчитывали в начале кампании, — смены политического режима в Иране. По крайней мере всего за две недели до начала масштабного конфликта на Ближнем Востоке президент США лично называл это «лучшим, что может произойти». Официально же Белый дом пытался не допустить появления ядерного оружия в Исламской Республике, однако спустя полгода ситуация вокруг иранской ядерной программы стала еще туманнее.
Хотя удары США и Израиля нанесли серьезный ущерб иранской инфраструктуре, вооруженным силам и экономике, однако государственная система сохранилась и продолжает сопротивление. В ответ Тегеран использует главный доступный ему рычаг — контроль над судоходством через Ормузский пролив, через который до войны проходило около пятой части мировых потоков нефти и СПГ. Сейчас движение практически парализовано.
Очевидно, что спустя полгода США сделали только хуже — по крайней мере для мировой экономики. Нефть Brent после болезненного скачка до $112 за баррель впоследствии ушла ниже $90, поскольку часть судоходства через Ормуз была восстановлена. Однако рынок по-прежнему испытывает дефицит предложения, особенно недостает дизельного топлива.
В итоге потери несут обе стороны. Вооруженные силы США теперь испытывают, например, серьезную нехватку важнейших противоракетных комплексов Patriot, сообщает Associated Press со ссылкой на источники. По информации издания, за время конфликта американские военные израсходовали 65% ракет, что составляет 1,5 тыс. штук из 2,3 тыс. в запасе.
Всё это бьет по репутации администрации. По данным Reuters/Ipsos, в августе работу Трампа одобряли только 33% американцев — это минимум за его нынешний президентский срок. Поддержка военных действий против Ирана опустилась до 31% против 37% в марте. Для президента низкий рейтинг может быть менее серьезным ограничителем, чем для Республиканской партии, которой еще предстоит бороться за власть с Демократической. При этом война непосредственно затрагивает американских потребителей. Цена на бензин в США поднялась выше $4 за галлон, примерно на $1 выше уровня годичной давности.
Иран за свою неуступчивость заплатил глубоким экономическим кризисом, от которого страдает в первую очередь население. По оценке Тегерана, ущерб от войны достиг примерно $270 млрд — около 57% ВВП страны. Международный валютный фонд прогнозирует сокращение реального ВВП Исламской Республики в 2026 году на 5,4%, а инфляцию — на уровне 68,9%. По данным сайта Bonbast, фиксирующего валютные курсы на черных рынках Ирана, и сообщениям Bloomberg, курс риала тем временем опустился до исторического минимума. Но экономическое давление пока не превратилось в политический крах Ирана.
В первые месяцы конфликта Белый дом сделал ставку прежде всего на военную силу, однако ощутимого результата это не принесло. Теперь Вашингтону приходится выбирать между дальнейшей военной кампанией и стратегией длительного экономического давления. В августе США расширили санкции против Ирана и пригрозили вторичными ограничениями странам и компаниям, продолжающим вести бизнес с Тегераном, объявив о «разрушительной экономической операции».
Однако здесь Вашингтон сталкивается с особенностью иранской системы. Она находится под санкциями десятилетиями и уже выработала механизмы адаптации. Как отмечает научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Григорий Лукьянов, продолжительное давление одновременно истощает ресурсы Ирана и повышает его способность держаться на плаву в условиях ограниченного доступа к внешним рынкам. «Система способна выживать значительно дольше, чем ожидают ее противники», — считает эксперт.
Так война постепенно превращается из попытки добиться быстрого политического результата в противостояние на истощение. И главный вопрос теперь — у кого раньше закончится запас прочности.
Чего ждать от ситуации на Ближнем Востоке
При этом главный рычаг Ирана — перекрытие Ормузского пролива — постепенно слабеет, считает политолог и эксперт по Ближнему Востоку Александр Каргин. По его мнению, именно поэтому Вашингтон сейчас может позволить себе не торопиться с новой крупной военной операцией и продолжать финансовое давление. Трамп скорее возобновит боевые действия против Тегерана, если экономическая блокада не даст результата.
Для Ирана проблема заключается в том, что чем дольше сохраняются ограничения, тем активнее участники мировой торговли ищут альтернативы. По словам политолога-востоковеда Ивана Бочарова, будет происходить диверсификация логистики и в целом торговых связей, а отдельные страны могут ускорить развитие зеленой энергетики.
Если йеменские хуситы, поддерживаемые Тегераном, не пойдут на масштабное обострение, часть грузов может направляться через Красное море, Баб-эль-Мандебский пролив, а также Суэцкий канал, говорит эксперт. Саудовская Аравия, например, задействовала на полную мощность нефтепровод East-West, связывающий месторождения на востоке страны с портом Янбу в Красном море, а ОАЭ наращивают использование нефтепровода в обход Ормуза. При этом полностью нивелировать последствия блокады стратегического пролива быстро всё равно не удастся.
Конфликт сейчас находится в подвешенном состоянии, которое, по сути, выгодно обеим сторонам. Именно поэтому окончательного решения в ближайшее время может не последовать. Ни Вашингтон, ни Тегеран пока не готовы идти на принципиальные уступки, а на данный момент экономического и военного давления недостаточно, чтобы заставить противников капитулировать. По мнению Ивана Бочарова, наиболее вероятный сценарий — сохранение взаимного давления без перехода к полномасштабным боевым действиям. США, вероятно, будут активнее использовать экономические инструменты, а Иран — задействовать всё еще остающиеся механизмы контроля над судоходством в Ормузском проливе.
Перелом, по оценке Александра Каргина, может наступить ближе к концу года, когда возникнет точка бифуркации — сочетание экономического и военного давления либо приведет к ослаблению Ирана, либо заставит США пересмотреть собственную стратегию. Одним из ключевых факторов при этом станут промежуточные выборы в конгресс США. Изменение политической ситуации в Вашингтоне способно повлиять и на американскую стратегию на Ближнем Востоке. В итоге ближайшие месяцы окажутся проверкой не только для Ирана и США.
Тем временем война уже изменила региональный баланс. По мнению президента Центра ближневосточных исследований НИУ ВШЭ Мурада Садыгадзе, Ближний Восток будет переходить от глобализации к регионализации. Те же страны Залива продолжат сотрудничество с США, но одновременно будут диверсифицировать внешние связи и развивать собственные возможности в сфере безопасности. А это, в свою очередь, открывает возможности для России в сфере военно-технического сотрудничества на Ближнем Востоке.
