Скоро кончится где-то: в каком состоянии нефтяные резервы США
Недавно обнародованные данные о состоянии Стратегического нефтяного резерва (SPR) США возродили дискуссии о потенциальной опасности энергетического кризиса и готовности Штатов к нему. Эксперты отмечают, что при сокращении SPR свои запасы активно наращивают американские нефтяные компании. Чем вызвана эта ситуация и какие угрозы она таит в себе — в материале «Известий».
Резервы сокращаются
На исходе первой недели августа Министерство энергетики США отчиталось о сокращении фактического объема стратегического нефтяного резерва до 298,7 млн баррелей. Это одновременно означало преодоление психологически важной отметки в 300 млн, снижение на 12,7 млн по сравнению с июлем и рекордное низкое значение с 1983 года.
Для понимания: номинальная вместимость хранилищ составляет 714 млн баррелей, а согласно Акту об энергетической политике и энергосбережении (EPCA) резерв не может быть ниже 252,4 млн баррелей. Впрочем, президент США имеет полномочия отдельным исполнительным указом преодолеть запрет — для ликвидации кризисного нарушения энергоснабжения или для выполнения международных обязательств.
Что такое SPR и отчего он стареет
США создали Стратегический нефтяной резерв (SPR) в 1975 году, в самый разгар нефтяного кризиса, для защиты от перебоев с поставками. Ключевые объекты инфраструктуры проекта были рассчитаны на 25 лет. К 2026 году им исполнилось уже больше 40.
Согласно докладу Счетной палаты США от мая этого года, ремонтные работы не поспевают за графиком из-за новых изъятий, что только дополняет список проблем, связанных с выходом из строя различных агрегатов. В документе констатируется, что от 70 до 100 млн баррелей (из имеющихся на 7 августа 298,7) просто так забрать нельзя — по техническим причинам. Об этом же говорит анализ, проведенный агентством Rapidan Energy.
CNBC в своем обзоре и вовсе приходит к выводу, что нефти в SPR хватит, чтобы провести лишь одно изъятие.
В то же время Стратегический нефтяной резерв играет не только предохраняющую роль, но и стабилизирующую. Величина его объемов указывает рыночным игрокам на способность системы реагировать на кризисы (например, на нынешний), а значит, во многом определяет и их поведение. Например, так было в самом начале американо-израильской военной операции, когда для стабилизации цен группа нефтедобывающих государств договорилась о дополнительной «интервенции» ресурсов в 400 млн баррелей, 170 из которых пришлось на SPR.
Встречный тренд
В этом смысле чрезвычайно любопытные данные предоставило Управление энергетической информации Министерства энергетики США. Согласно отчету, коммерческие запасы нефти в стране выросли на 17,4 млн баррелей — до 424,4 млн.
Американский импорт при этом значительно увеличился (+7,3 млн баррелей в сутки), а экспорт резко пошел вниз, достигнув минимальных значений с ноября прошлого года.
При этом из-за дефицита предложения, высокой загрузки переработки (до 96%), рисков и резкого роста сопутствующих расходов (логистика, страховка) физическая нефть в настоящий момент стоит больше бумажной. То есть товар, поставленный сегодня, дороже себя же, что будет поставляться в будущем (это называется бэквордацией).
Таким образом, пока государственные стратегические резервы опасно сокращаются, запасы американских нефтяных компаний растут. Эксперты указывают, что накопление реальных, а не бумажных активов крупными игроками может говорить о подготовке к серьезным кризисным явлениям.
Осень перемен
Отдельные аналитики обращают внимание на риски, связанные с ростом напряженности в Баб-Эль-Мандебском проливе из-за активности движения «Ансар Аллах» (хуситов) и потенциальной опасностью перекрытия маршрута через Красное море. Другие видят в этом более дальний расчет: если ситуация в Ормузском проливе не изменится, через некоторое время стабилизировать рынок будет попросту нечем, и реальная нефть (а не бумажная гарантия ее обладания в будущем) станет таким же ценным активом, как золото или серебро.
Иными словами, складывается кризисная ситуация, и к ней готовятся — точно так же, как это на протяжении нескольких лет делают центробанки по всему миру, активно скупая драгоценные металлы. В этот же контекст можно с уверенностью включить некоторые внешнеполитические решения Белого дома — от венесуэльской нефти до украинских, гренландских, австралийских и армянских редкоземов. К слову, в июне 2026 года золото впервые в истории обошло казначейские бумаги США и стало первым в списке резервных активов.
Кроме того, над рынком нависла угроза из Японии, где центральный банк предпринимает совместные с Минфином США усилия, чтобы не допустить обвала йены, а следовательно, и рынка американских облигаций (Япония — крупнейший их держатель). Высокие цены на нефть только усиливают давление на систему.
Вместе с тем эксперты сходятся во мнении, что «вернуть» ситуацию к прежней едва ли получится. Эпоха дешевых денег подходит к концу, и сильнее всех от этого будут страдать страны, где ситуация с госдолгом наиболее сложная — например, Япония, Франция и Испания. Доходность долговых бумаг Великобритании, США и Германии также приближается к рекордным значениям. В итоге выбор остается между плохим и ужасным: спасение финансовой системы ценой падения экономики или наращивание ликвидности и резкий рост инфляции как результат. Нефтяной кризис подтолкнет этот процесс сразу в нескольких направлениях.
Безусловно, негативное развитие как с состоянием стратегического нефтяного резерва США, так и с американским госдолгом может измениться, если перемирие с Ираном однажды трансформируется в соглашение, которое разблокирует Ормузский пролив, и при этом не произойдет эскалации в регионе Аденского залива. Однако даже безотносительно необходимого для стабилизации временного люфта, до этого в любом случае еще далеко. А запас прочности к началу осени изрядно подточен. Вместе с тем для целого ряда государств безвозвратно изменяющиеся условия мировой экономики открывают до сих пор закрытые возможности.
