Смешная сцена: в Театре Моссовета Хлестаков собирал деньги со зрителей
На фоне бетонных блоков и металлических заборов, в белых касках да под пиво с раками Театр им. Моссовета начинает 104-й сезон. Его художественный руководитель Евгений Марчелли переосмыслил бессмертную комедию Гоголя «Ревизор» и создал вместо привычной сатиры демоническую фантасмагорию на стройке. «Известия» в числе первых побывали на предпремьерном показе и лично наблюдали, как Хлестаков собирал деньги с москвичей.
На стройке пороков
«Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор» — уже 190 лет в сотнях различных театров страны с этой фразы начинается история ушлого Хлестакова, описанная Николаем Гоголем.
Режиссер Евгений Марчелли, под руководством которого Театр им. Моссовета живет уже шесть лет, решил перевернуть привычный ход комедии. А что, если Хлестаков — не «мелкий бес» или «фитюлька какая», а настоящий демон во плоти? Ни много ни мало Воланд или Люцифер, под взглядом которого обычные людишки не просто с легкостью признаются в пороках, но и превращаются в натуральных рабов.
Действие начинается еще до того, как в зале потушили свет. Пять девушек в белых блузках и юбках-карандаш с повязанными поверх передниками накрывают импровизированный стол. Кругом — стройка: рельефные металлические листы забора, гирлянды красных сигнальных огней, указательные знаки и свисающие провода. Не обращая внимания на рассаживающихся зрителей, на сцене появляются мужчины в синих костюмах, белых сорочках и галстуках. На головах каски — всё же господа собрались на стройке.
Нимфы-секретарши встречают их в кокошниках, омывают руки перед трапезой и рассаживают за стол из бетонных блоков. Еще мгновение — и расслабившиеся мужики уже смакуют раковые клешни, потягивая пенное из стеклянных бокалов. За таким «совещанием» городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский (Андрей Межулис) и сообщает коллегам о скором прибытии ревизора из Петербурга. И, как и подобает, раздает указания: на больных надеть чистые колпаки, игорные и питейные заведения закрыть, ревизору оказывать всяческое почтение, что ни попросит — выполнять.
Не заставив себя долго ждать, перед зрителями буквально из-под земли, под клубами дыма, выезжает Хлестаков (Дмитрий Подадаев) со слугой Осипом (Александр Попело). Вот и первый намек режиссера на то, что перед нами не обычный пройдоха, оказавшийся в нужном месте в нужное время.
В чем заключался замысел сценографа Натальи Авдониной по части декораций, так и осталось загадкой. Возможно, Хлестаков застал героев как раз за строительством «Новой России», но обнаружил всё ту же картину: «в России за 10 лет меняется всё, а за 200 лет — ничего».
За деньги — да
Только при заявленном «Воланде» холодного, притягательного и опасного демона зрители так и не увидят. Хлестаков болтается между двумя состояниями — от истошного крика до жеманного кривляния, причем и то, и другое кажется невыносимо долгим. Будь то сцена, в которой Хлестаков издевается над фамилиями Бобчинского (Андрей Смирнов) и Добчинского (Иван Расторгуев), в результате чего просто пишет опознавательную «Б» на лысине первого, или момент, когда просит взаймы денег у чиновников.
Дмитрий Подадаев
Впрочем, проверке на платежеспособность подверглись и зрители. В середине первого акта, а затем и перед началом второго мошенник выходит прямо к тем, кто пришел смотреть на мошенника.
— Господа, я немного поиздержался в дороге. Не будет ли у вас 200 рублей? Желательно наличными. Хотя чуть позже мы наладим и переводы. Не забудьте сообщить нам три цифры на обороте карты, свои паспортные данные и код для доступа на «Госуслуги», — обращается Хлестаков в зал.
Смех смехом, а деньги артистам по рядам всё же потекли, причем не заявленные 200 рублей, а купюры куда крупнее. Значит ли это, что и москвичи не устояли перед магнетизмом лже-Воланда, — загадка. Более вероятно, что им просто понравилось участвовать в аттракционе.
Аттракционов в спектакле несколько. Хлестаков то и дело обращается к залу, врет о написании чеховской «Каштанки», ибсеновского «Пер Гюнта» и «Антигоны» Софокла. Он не просто с Пушкиным на короткой ноге — знаком даже с моссоветовскими актрисами Екатериной Гусевой и Ольгой Кабо!
Парадокс в том, что Гоголю для демонизма Хлестакова никакой мистики не требовалось — врет, потому что врет; хвастается, потому что может; присваивает чужой страх, потому что его ему любезно отдают. В новом «Ревизоре» Хлестакова настойчиво делают инфернальной фигурой и тем самым как будто объясняют зрителю то, что у Гоголя прекрасно работает без всяких объяснений.
Дмитрий Подадаев
Но каждая придумка, несмотря на смех в зале, не работает на целостность спектакля. На фоне крикливого Хлестакова остальные персонажи кажутся блеклыми. За формой теряется гоголевский смысл, а актерские образы так и остаются в портновских булавках.
Персонажи бегают, кричат, суетятся и перестраиваются, но само действие периодически словно вязнет в бетоне собственной сценографии. И окончательно затвердевает во время полутораминутной немой сцены, когда по указанию голоса за сценой герои выстраиваются точно по описанию Гоголя.
Если Евгений Марчелли и хотел превратить «Ревизора» в психологическую драму о рабской природе человека, то в итоге всё равно получилась комедия. Классик спрашивал: «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!» В Театре им. Моссовета смех остался без причины.
