Кадровые перестановки в высшем военном руководстве Ирана на первый взгляд можно принять за завершение давно назревшего процесса. Некоторые из генералов уже фактически исполняли новые обязанности. Однако речь идет о первой попытке Моджтабы Хаменеи выстроить собственную силовую вертикаль и показать, что ключевые решения в сфере безопасности теперь принимаются именно им.
Верховный лидер назначил сразу шесть высокопоставленных командующих. Четыре решения затронули Корпус стражей исламской революции и входящую в него организацию народного ополчения «Басидж», еще два — генштаб ВС. Такая синхронность не случайна. По сути, Моджтаба Хаменеи не ограничился кадровыми назначениями, а продолжил перестройку военного управления, начатую еще при отце.
Перестановки проходят в чрезвычайных условиях. Большинство «вакансий» возникло после гибели прежних командующих из-за американо-израильских ударов. Поэтому новые указы не только закрывают кадровые пробелы, но и превращают сложившуюся за месяцы войны временную систему управления в постоянную. Одновременно Хаменеи закрепляет собственное верховенство над силовым аппаратом, от устойчивости которого во многом зависит его власть.
Наиболее заметным назначением стало утверждение Ахмада Вахиди главнокомандующим КСИР с присвоением ему звания генерал-майора. Вахиди уже руководил корпусом фактически, однако теперь его статус закреплен указом рахбара. Собственно, Вахиди — не новое лицо в иранской политике. В разные годы он командовал силами «Кудс», возглавлял министерства обороны и внутренних дел, входил в высшие структуры принятия решений. Поэтому его возвышение говорит не об обновлении КСИР, а о ставке на проверенных представителей старой гвардии. В условиях внешнего давления Тегеран предпочел экспериментам опыт, политическую надежность и способность поддерживать дисциплину внутри корпуса.
Заместителем Вахиди стал Мостафа Изади, занимавшийся стратегическими вопросами, кибернетическими и новыми типами угроз. ВМС КСИР возглавил контр-адмирал Али Азмаи. Эти назначения указывают на два приоритета: гибридное противоборство и сохранение контроля над морским пространством Персидского залива. Таким образом, Ормузский пролив остается для Тегерана инструментом воздействия на противников и повышения ставок в переговорах с США.
Самым политически показательным решением стало возвращение Хосейна Таэба к руководству «Басидж». Кроме того, он более 10 лет руководил разведкой КСИР. Это означает восстановление проверенного канала личного контроля над структурой, которая отвечает не только за мобилизацию, но и за устойчивость политической системы внутри страны. В указе Таэбу поручено укреплять массовую разведывательную сеть и активнее применять новые технологии. Следовательно, Тегеран учитывает не только угрозу внешней атаки, но и риск внутренней дестабилизации и информационного воздействия.
Впрочем, возвращение Таэба говорит не только о доверии. В 2022 году он лишился поста главы разведки КСИР после серии серьезных провалов в сфере безопасности. Поэтому его назначение можно рассматривать и как признак кадрового дефицита: в критический момент руководство вновь обращается к людям, чья преданность не вызывает сомнений, даже если их прежняя деятельность сопровождалась неудачами.
Перемены в КСИР сопровождаются перестройкой общего военного управления, в том числе в генштабе. Начальником стал Али Абдоллахи, руководивший центральным штабом «Хатам аль-Анбия» — структурой совместного оперативного командования в военное время, а замом — бывший командующий сухопутными войсками регулярной армии Киумарс Хейдари. Одновременно Хаменеи поручил завершить интеграцию генштаба и «Хатам аль-Анбия».
Назначение того же Хейдари одновременно поддерживает баланс между КСИР и регулярной армией. Пока основные рычаги сосредотачиваются в руках выходцев из корпуса, представитель армейского командования получает пост второго лица в генштабе. Тем самым новая вертикаль не исключает регулярные силы, а встраивает их в общую систему управления. Это решение может оказаться важнее отдельных назначений. Объединение стратегического планирования с оперативным командованием должно сократить путь от политического решения до его исполнения.
Этой же тенденции соответствует и тот факт, что Мохсен Резаи вновь оказался в числе ключевых фигур, определяющих политику нацбезопасности. Бывший многолетний командующий КСИР стал секретарем Высшего совета национальной безопасности и представителем верховного лидера в нем. Формально секретаря совета назначил президент Масуд Пезешкиан. Но политическая роль Резаи определяется прежде всего доверием Моджтабы Хаменеи и его собственным авторитетом среди ветеранов корпуса.
В итоге формируется довольно ясная конструкция. Вахиди получает официальный контроль над КСИР, Таэб — над мобилизационным и внутренним контуром, Абдоллахи — над объединенным военным планированием, а Резаи — над координацией решений в Совете нацбезопасности. Все эти фигуры принадлежат к старшему поколению иранской военно-политической элиты. Их объединяет не стремление реформировать ИРИ, а задача сохранить управляемость системы в период затяжного кризиса.
Моджтаба Хаменеи не меняет принципы иранской силовой политики, он собирает их вокруг собственного центра власти. Его выбор показывает, что Тегеран готовится не к быстрому завершению конфронтации, а к продолжительному давлению, новым кризисам и жесткому торгу вокруг Ормузского пролива. В этой ситуации востребованы не молодые реформаторы, а командиры, способные действовать в условиях войны, санкций и внутренних противоречий.
Автор — преподаватель экономического факультета РУДН и факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве РФ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
