«Нельзя на древе нашей культуры отрезать такие ветви, как Вишневская и Ростропович»
Пока технологии обещают современному человеку цифровое бессмертие, имена тех, кто этого бессмертия давно заслужил, незаметно исчезают. Именно поэтому Владимир Хотиненко берется за ленту о Галине Вишневской, без которой невозможно представить русское искусство. Одновременно режиссер размышляет о мире, где герой может существовать в виде аватара — спустя три десятилетия он хочет сделать продолжение фильма «Макаров», где персонаж Сергея Маковецкого будет существовать в нейропространстве. О том, перед каким нравственным выбором ставит человека ИИ, почему Мстислав Ростропович был невероятным хулиганом, а также о буги-вуги на баяне, которое едва не лишило страну одного из главных режиссеров, Владимир Хотиненко рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».
«Я верю в знаки судьбы»
— Владимир Иванович, вы уже начали съемки фильма про Галину Вишневскую?
— К сожалению, нет. Мы проделали серьезную подготовительную работу, нашли артистов — Владимир Вдовиченков, Александра Урсуляк, Галина Тюнина, Евгения Симонова, но кино всегда зависит от денег. Небольшую часть средств на подготовительный период нам выделили. Мы представили картину в Фонде кино. Теперь ждем решения по окончательному финансированию.
Владимир Хотиненко и Галина Тюнина
— Правда, что вы к этому фильму шли десять лет?
— Это, наверное, звучало бы очень романтично, если бы я готовился десять лет. Но нет. Много лет назад я познакомился с Галиной Вишневской. А кино о ней занимаюсь последние два года. Понимаете, иногда вот эта романтика перекрывает суть вопроса. Что, дескать, режиссер долгие годы занимается проектом — пожалуйста, удовлетворите. В данном случае мне важнее, чтобы было понятно, для чего я решил снимать кино про Вишневскую.
— Действительно, для чего?
— Я верю в знаки судьбы. Признаться, я не думал, что буду снимать кино про Галину Вишневскую. Но однажды мне поступило предложение от продюсера Натальи Ивановой. И я начал погружаться в тему. И вскоре обнаружил, что эти две невероятные фигуры, народные артисты СССР — Галина Вишневская и Мстислав Ростропович — исчезли из культурного пространства нового поколения. Сейчас мало кто помнит о замечательной творческой паре. И даже один известный продюсер на мое предложение принять участие в проекте ответил небрежным тоном: «Да кто их знает?» А мне как раз это кажется неправильным. Нельзя на древе нашей культуры отрезать такие ветви, как Вишневская и Ростропович.
Оперная певица Галина Вишневская и аккомпаниатор — известный виолончелист Мстислав Ростропович
«Ростроповича в основном действии фильма не будет»
— Почему вас заинтересовала фигура Галины Вишневской, а не ее муж — великий виолончелист?
— Галина Вишневская — не просто певица, а яркая персона. Сначала мне предложили снять многосерийный байопик по книге «Галина. История жизни». Я отказался, потому что мне была интереснее судьба будущей оперной дивы. Книга начинается с эпизода, когда Галя девочкой на спор с пацанами нырнула с берега в реку. Я посмотрел множество ее интервью. В половине из них Вишневская обращалась к детству. А оно у нее было непростым: ее воспитывала бабушка, с родителями были сложнейшие отношения. А потом, в блокаду, бабушка сгорела у нее на глазах. Думаю, этот образ преследовал Галину Павловну всю жизнь.
Тут не лишним будет вспомнить Анну Ахматову. «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Мне хотелось показать, откуда всё родилось у этой девочки, раскрыть хитросплетения ее судьбы. У нас будет не байопик, а хроника жизни, пронизанная художественной фантазией. История, рассказанная девочкой, которая представляет свое будущее.
— Вы не просто так вспомнили Ахматову.
— Да, судьбы этих двух женщин незримо переплелись. В начале 1960-х Анна Андреевна тяжело болела. И вдруг по радио она услышала «Бразильскую бахиану № 5» Эйтора Вила-Лобоса — пела молодая Галина Вишневская. Представляете, это исполнение укрепило Ахматову, придало ей силы и вдохновило. Она написала пронзительнейшее стихотворение «Слушая пение». Возможно, строчкой из него я назову картину — «Зачарованный голос».
— Кто сыграет Вишневскую?
— У нас есть очень хорошая актриса. Я глубоко убежден: она точно способна сыграть Вишневскую — это Евгения Леонова. И маленькая девочка на роль юной Гали тоже есть.
— А кого пригласили на роль Ростроповича?
— Ростроповича в основном действии фильма не будет, он появится в эпилоге. Мстислав Ростропович — великий виолончелист, невероятный хулиган, очень свободный человек. Всякий раз, когда звучит его фамилия, я вспоминаю ту фотографию из Белого дома: Мстислав Леопольдович сидит на диване, в одной руке у него автомат, другой обнимает заснувшего у него на плече мальчишку. В августе 1991 года музыкант прилетел из Германии — и начался путч. Ростропович не стал думать о себе, он сразу отправился в Белый дом. Надо быть настоящей личностью, чтобы совершить такой поступок. Это не может не вызывать уважения.
«Все мы вышли из «Шинели» Гоголя»
— Вам кажется, такие личности перевелись?
— Всегда нужны персоны, которых потом мы назовем героями. Сейчас не хватает их, фактура измельчала. А мне хочется вернуть героев в культурное пространство.
— Вы сказали, что не хватает современному кино героев. Где их искать?
— Дело в том, что героев рождает время. Это не означает, что я должен сидеть, смотреть в потолок, ловить мух и ждать, когда мне подбросят идею для своего героя. Мы должны пытаться их придумать. Вот Балабанов это сделал: он придумал парня, снял про него фильм «Брат». И до сих пор Сергей Бодров, сыгравший его, — герой. Памятник сейчас поставили в Екатеринбурге. Но это частный случай.
Достоевский тоже мучился этой мыслью. Он говорил, что знает только одного человека, идеального во всех смыслах, — это Дон Кихот. И персонаж Сервантеса вдохновил его на своего Дон Кихота — Мышкина. Парадоксальным образом «Идиот» тоже стал героем. Искусство предлагает персону, а дальше общество и время ее принимает или нет.
— А как же быть с реальными героями, которые родину защищают?
— Вспомним знаменитый фильм «Коммунист» с Евгением Урбанским. Очень многие узнавали в этом персонаже себя и своих близких. И картина прозвучала, потому что таков был актер: важна была не тема, а личность, харизма, мощь. Новые образы предлагаются искусством, но они должны совпасть со временем или стать олицетворением предчувствия чего-то важного.
— Тут еще важно, что мы подразумеваем под словом «герой».
— Ведь все мы вышли из «Шинели» Гоголя. И что вот такой ничтожный, казалось бы, козявка-человек, как Акакий Акакиевич Башмачкин, — он что, герой? А он герой.
— Получается, на творцах лежит большая ответственность?
— Еще какая! Только зачастую они об этом не думают. Ну, может, оно и хорошо. А то будут думать: «Какая на мне ответственность», — и не захотят делать. Творцы должны творить, но подсознательно понимать: вообще-то ты отвечаешь.
«Название у новой картины уже есть»
— Два года назад вы рассказывали о планах снять продолжение культового фильма «Макаров» с Сергеем Маковецким. Прошло 33 года с выхода той картины. Сиквел всё же появится?
— Очень хороший вопрос. Дело в том, что есть вещи, которые в тебе просто живут. Но это совсем не означает, что я не буду делать продолжение «Макарова». Просто пока чуть не сложились обстоятельства. Но название у новой картины уже есть — «Нейро-Макаров. Время злых клоунов».
Кадр из фильма «Макаров»
— «Нейро»? Вы будете использовать искусственный интеллект?
— Да. И в работе над фильмом я уже задействовал своих студентов.
— Что же будет с героем Маковецкого? Ведь в фильме был открытый финал: погибает Макаров или нет?
— Открою вам немножко сюжет. В финале Макаров стреляется из «Макарова». Но у него остается сын, маленький мальчик Оська, который говорит стихами Мандельштама. И вот прошло 30 лет: парень вырос, стал продвинутым айтишником и решил создать аватар своего папы — героя Сергея Маковецкого, чтобы с ним пообщаться. Когда я представил, что со своим папой беседую, у меня аж мурашки побежали.
— Да, страх и ужас от такой фантазии.
— Самонадеянно заявляю: «Макаров» — самый современный проект из всех существующих сегодня. Он живой и подвижный. Можно реагировать на то, что вносит искусственный интеллект в нашу жизнь, и с каждым днем это будет всё интереснее и интереснее. Я хочу исследовать это перманентно. Когда что-то пошло не так, Йося делает аватар и уходит в ту реальность, где можно поговорить с отцом. И понять, можно ли в эту реальность внести что-то человеческое. У меня уже столько всего навыдумано, а жизнь еще будет подбрасывать идеи.
— А зачем ему придумывать новую реальность, делать аватар, когда можно пойти и разобраться в проблемах с психологом?
— Нет-нет-нет. Он не придумывает новую реальность, потому что у отца свой мир, в котором он журналист. В той нейрореальности герой Маковецкого борется: на Красной площади стоит Останкинская башня, и он хочет избавиться от этой сумасшедшей реальности. У меня студенты во ВГИКе создали такую картинку с помощью ИИ — я вам скажу, это чума полная (смеется).
— Как Сергей Маковецкий отреагировал на перспективу стать аватаром?
— Пока хорошо. Некоторые вещи может ИИ, а некоторые — нет. И поэтому перед ним стоит задача сыграть человека в нейропространстве: такое он никогда не играл. Задача просто фантастическая. В фильме снимутся артисты из первой картины — Владимир Ильин, Сергей Паршин.
— На днях Госдума приняла законопроект «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Никита Михалков заявил «Известиям», что парламентарии сделали это поспешно. Теперь можно будет обучать ИИ при помощи уже созданных произведений искусства, литературы, кинематографа и ничего не платить за это правообладателям. Как вы к этому относитесь?
— Эта тема бесконечная. Я давно живу в ней и подробно изучил. Поэтому выбрал для кино такое направление, где, даст бог, конфликтов с правообладателями не возникнет. Законы законами, но есть еще нравственные критерии в этих вопросах. Насколько я имею право распоряжаться чужим образом?
— Кому принадлежит аватар?
— Ну, рисуют же шаржи — и никто не задается вопросом о правах. Так и с нейроизображением. Скажут: «Да какая разница, чьи права. Возьму и сделаю». И пойди, найди следы. Ящик Пандоры открыт, и всё — мы живем в другом мире. Пока опираюсь на нормальные человеческие принципы. Я постараюсь сделать так, чтобы эта нравственная проблема не заставила меня краснеть. Трудно уйти от надвигающейся цивилизации. Для меня это вопрос не второстепенный. И поэтому я постараюсь сделать это не скандально, а по существу.
«Спев «Гудбай, Америка», группа «Наутилус» стала героем того времени»
— Вы входите в экспертный совет новой кинопремии «Бриллиантовая бабочка». Никита Михалков назвал ее некой альтернативой «Оскару». Когда вы голосуете за фильм, выбираете не просто лучший, а поддерживаете новую кинематографическую философию?
— «Бриллиантовая бабочка» только родилась. Ей надо найти свое место, свою нишу, сформироваться. Но для этого нужны фильмы талантливые и разнообразные. Мы, конечно, всегда хотим нового от кино. Но этого никогда не бывает много. Главное, ведь я не собираюсь решать, на века это или нет. Я хочу знать, насколько современно звучит сейчас это высказывание в пространстве.
Какая задача стоит перед искусством? Мне совершенно определенно импонирует точка зрения Федора Михайловича Достоевского: он говорил, что искусство нужно, чтобы человеку помочь жить в этом мире, придать смысл ему, ведь он иногда кажется абсурдным, бессмысленным, драматичным. Почему-то люди готовы страдать, накачивая себе мышцы. Вот это меня всегда веселит жутко. А пострадать для души?
— Немногие знают, но ваша судьба тесно перекликается с русским роком. Ваше имя вписано в историю Свердловского рок-клуба.
— Было такое. Я впервые снял «Наутилус Помпилиус» с Вячеславом Бутусовым не в клипе, а в художественном фильме — это картина «Зеркало для героя» 1987 года. После выхода на экране группу официально признали. Спев «Гудбай, Америка», группа «Наутилус» стала героем того времени.
— Недавно Свердловский рок-клуб отметил свое 40-летие. Вы присутствовали на празднике?
— К сожалению, не смог. Я, собственно, не напираю, что был в числе основателей. Но, по большому счету, история рок-клуба связана и со мной. Хотите, я вам признаюсь? Я начал как рокер на 15 лет раньше рок-клуба — в 1971 году. У меня в архитектурном институте была группа, которая называлась «Машина времени». В Московском архитектурном институте тоже собралась группа с таким же названием — она потом и прославилась.
— То есть две «Машины времени» образовались одновременно?
— Да, и, не сговариваясь, появилось название. Я играл в Свердловской группе, сочинял песни.
— Что вам помешало сделать карьеру рок-музыканта?
— В определенной степени — здравый смысл и предчувствие судьбы. Мой старший брат играл на баяне буги-вуги. Глядя на него, я захотел так же играть — именно буги-вуги. Научился. Играл даже в оркестре. Сейчас уже всю сложную форму забыл. Но если вы меня разбудите ночью и дадите в руки баян, я с закрытыми глазами вам сыграю буги-вуги.
В свое время я был чемпионом Казахской ССР по прыжкам в высоту среди школьников. Я довольно прилично прыгал — брал 190 сантиметров. Но когда на чемпионате СССР увидел ребят из школы Ланского, понял: «Володь, эти замечательные парни прыгают лучше тебя. Займись чем-нибудь другим».
Так и в музыке. Я объективно понял, что это не моя планида. И всерьез был увлечен архитектурой. Но благодаря именно этому увлечению в моей жизни появилось кино. Это отдельная эпопея — можно роман написать. Очень важно предчувствие судьбы.
— Этому можно научиться?
— Невозможно. Я студентам даже говорю: ребята, постарайтесь не пропустить открытую дверь. Интуиция и удача очень нужны в любом деле.
