Нынешнее обострение между США и Ираном стало проверкой временной договоренности, которая должна была остановить прямую военную фазу конфликта и дать сторонам два месяца на переговоры. Формально дипломатический процесс еще не закрыт. По существу, он уже идет под давлением ударов, угроз, взаимных обвинений и борьбы за порядок прохода судов через Ормузский пролив.
За последние дни кризис получил новую динамику. После атаки на танкер в районе Ормуза США нанесли удары по иранским объектам, связанным с наблюдением, связью, противовоздушной обороной, беспилотниками и возможностями минирования. Иран ответил ударами по целям, связанным с американским военным присутствием в Кувейте и Бахрейне. Тем самым противостояние затронуло государства Залива, на территории которых размещена значимая часть американской военной инфраструктуры.
Главный вопрос сейчас в том, кто будет определять практические правила безопасности в Персидском заливе после нынешней фазы конфликта. Для США принципиально важно показать, что торговое судоходство не может зависеть от решений Тегерана. Ставка очень высока — цены на нефть и газ, которые вызвали мировой энергетический кризис и подорвали рейтинг Дональда Трампа в самих США перед выборами в конгресс.
Для Ирана Ормуз остается одним из ключевых рычагов влияния. Тегеран стремится доказать, что его нельзя исключить из будущего устройства безопасности в Заливе. Иранское руководство фактически говорит: проход судов, режим деэскалации и обсуждение ядерной программы должны учитывать интересы Ирана, иначе договоренность будет существовать только на бумаге.
Поэтому нынешние удары не выглядят случайным срывом. Они стали частью переговорной борьбы. США пытаются лишить Иран инструментов давления на судоходство. Иран показывает, что американские базы, порты и объекты связи в регионе продолжают находиться в зоне риска. Каждая сторона повышает цену конфликта для другой, сохраняя при этом возможность вернуться к переговорам.
Особенно чувствительным стало вовлечение Кувейта и Бахрейна. Эти страны не заинтересованы в расширении войны, однако их безопасность тесно связана с американским военным присутствием. Любой удар по объектам на их территории превращает двусторонний кризис США и Ирана в проблему всей системы безопасности арабских монархий Залива. Для этих государств новая эскалация означает рост страховых рисков, давление на финансовые рынки, нарушение не начавшей нормально работать транспортной логистики.
Временное соглашение между США и Ираном должно было решить эти проблемы. Его смысл заключался в том, чтобы остановить наиболее опасную фазу конфликта, восстановить проход судов и перенести сложные вопросы в переговорный формат. Теперь слабость этой конструкции стала очевидной. Стороны по-разному понимают саму природу договоренности.
Есть еще одно обстоятельство, которое осложняет расчеты. Иранская политика в регионе опирается на сеть союзных сил и движений в Ливане, Ираке, Йемене и других странах. Для Тегерана это способ компенсировать давление со стороны США и Израиля. Для Вашингтона, Израиля и их партнеров такая сеть остается постоянным источником угрозы. Поэтому американо-иранская договоренность зависит не только от двусторонних контактов. Она может быть сорвана событиями на параллельных направлениях. Ситуация вокруг «Хезболлы», израильские удары и вопрос о присутствии израильских сил на юге страны напрямую влияют на иранское восприятие переговоров. Если ливанский участок снова войдет в фазу активных боевых действий, Тегерану будет сложнее сохранять переговорную линию с Вашингтоном. США, в свою очередь, не смогут полностью отделить свои обязательства перед Израилем от переговоров с Ираном.
То, что происходит сейчас, можно назвать вооруженной дипломатией. Каналы связи еще работают, посредники сохраняют влияние, но стороны ведут разговор не только заявлениями и проектами соглашений. Они используют ограниченные удары, демонстрацию возможностей и давление на уязвимые точки противника. Такой формат может удерживаться некоторое время, если никто не допустит шага, который потребует немедленного и масштабного ответа.
В ближайшие дни решающим станет вопрос о том, удастся ли восстановить рабочий механизм по Ормузскому проливу. Будут ли достигнуты конкретные договоренности о том, какие маршруты считаются приемлемыми, кто передает предупреждения, как действуют военные корабли, какие атаки стороны готовы прекратить, какие посредники отвечают за оперативную связь. Если такой механизм заработает, временное соглашение сохранится в уже поврежденном, но пригодном для дальнейших переговоров виде.
Наиболее вероятным пока выглядит продолжение жесткого торга. США будут демонстрировать готовность защищать судоходство и наносить удары по объектам, которые считают инструментами иранского давления. Иран будет использовать Ормуз, региональные связи и угрозу ответных действий, чтобы его позиция учитывалась при обсуждении санкций, ядерной программы и будущей системы безопасности.
Полномасштабная война несет слишком высокую цену для всех участников. Поэтому стороны, скорее всего, будут стремиться удержать кризис в ограниченных рамках.
Смысл происходящего заключается в споре о будущем порядке в Персидском заливе. В одном узле сошлись свобода судоходства, ядерная программа, санкции, американские обязательства перед союзниками, уязвимость монархий Залива и стремление Ирана сохранить региональный статус. Если стороны найдут временную формулу, кризис перейдет в тяжелые переговоры о гарантиях и уступках. Если такой формулы не будет, отдельные военные эпизоды начнут определять ход событий быстрее, чем дипломатия успеет их остановить.
Автор — ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
