Прямой диалог между Вашингтоном и Тегераном спровоцировал раскол в иранских верхах. Дипломатическое трио — Мохаммад Галибаф, Аббас Аракчи и Эсмаил Багаи — столкнулось с жестким сопротивлением радикального крыла. Несмотря на внутреннее давление, политики, судя по всему, без лишнего беспокойства ведут челночную дипломатию между Исламабадом и Бюргенштоком. Лишь изредка им приходится публично защищать новую стратегию и доказывать, что их формат встреч полностью верен заветам покойного Али Хаменеи.
Совместная операция США и Израиля 28 февраля 2026 года и последовавшие за ней 40 дней ликвидации высокопоставленных руководителей обезглавили иранский режим. Чтобы спасти страну от краха, образовавшийся вакуум власти пришлось заполнять мгновенно. Эта критическая ситуация вывела на передний план прагматиков, которые раньше оставались в тени. Новые лидеры быстро оттеснили радикалов от ключевых постов, стерли прежние границы между реформистами и фундаменталистами и открыли дорогу к прямым мирным переговорам.
Как утверждают новые переговорщики, покойный аятолла отвергал диалог с Вашингтоном не из принципа, а из-за неуважения Соединенных Штатов к суверенитету Ирана. Сейчас, по их мнению, это условие выполнено. Дипломаты подчеркивают, что они начали диалог с благословения нынешнего верховного лидера, исходя из национального долга и экономических интересов страны. Теперь они стремятся решить две главные задачи: вернуть стране политическую стабильность и восстановить экономику.
В этом контексте глава переговорной группы, спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф обосновывает прагматичный подход к диалогу, заявляя, что Иран достиг предела недоверия к американцам, но теперь способен с позиции силы забрать то, что принадлежит ему по праву, и обещает иранцам первые практические результаты в рамках установленного 60-дневного переговорного периода.
Благоприятный исход сделки между Ираном и США остановит войну и оживит экономику исламской республики, дав новоиспеченнным лидерам шанс укрепить власть. Приток нефтедолларов, оживление торговли, разморозка заблокированных за рубежом активов и снятие финансовых санкций быстро наполнят госказну. При худшем сценарии соглашение лишь спровоцирует раскол в верхах, так как подлинный кризис Ирана зреет изнутри и ослабление внешнего давления его не решит.
Без внешней угрозы идеологические системы внутри страны часто пожирают сами себя, переключаясь на борьбу элит. Прямой диалог с Вашингтоном превратил спор между иранскими радикалами и прагматиками в экзистенциальный кризис. Таким образом, «верхушка» находится под давлением двух противоборствующих сил. Одно крыло пытается спасти систему через реформы и политический реализм, а другое — оправдывает свою легитимность из приверженности жестким идеологическим принципам и риторике «Смерть Америке».
Невозможно не замечать или не признавать тот факт, что перекрытие Ираном Ормузского пролива и последовавшая за этим морская блокада со стороны США в каком-то смысле парализовали торговлю Ирана. Колоссальные препятствия для нефтяного экспорта и дефицит импорта спровоцировали в стране рекордную инфляцию, взлет цен и массовую безработицу. Столкнувшись с угрозой экономического краха, новое руководство Тегерана всё-таки осознало: жесткая бескомпромиссность покойного лидера ведет к катастрофе. Поэтому прагматики решили отказаться от прежних догм и сделали ставку на прямые мирные переговоры.
Особенно примечательна здесь позиция лидера переговорной группы Ирана Мохаммада Багера Галибафа — не только известного пилота и спикера парламента, но и генерала Корпуса стражей исламской революции. Он неожиданно для многих вступил в прямой контакт с тем, кого в Иране называют «Великий Сатана» (то есть США — этот термин в 1979 году ввел основатель исламской республики, аятолла Рухолла Хомейни), что особенно любопытно с учетом его консервативных взглядов.
Более того, Галибаф, как пишут СМИ со ссылкой на источники в администрации США, даже удостоился похвалы со стороны президента Дональда Трампа как «перспективный партнер». В то же время сторонники жесткой линии, выступающие против подобного курса, сравнивают Галибафа с советским лидером Михаилом Горбачевым. Они утверждают, что подписанный им меморандум о взаимопонимании, который обязывает Вашингтон и его региональных партнеров выделить $300 млрд на восстановление и экономическое развитие Ирана, представляет собой не что иное, как катастрофическую галибафовскую «перестройку», способную увести режим с пути постепенного экономического восстановления на путь политического распада.
Автор — доктор юридических наук, политический эксперт Политехнического университета Дахука
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
