Если сравнивать итоги только что завершившегося саммита «семерки» на французском курорте Эвиан-ле-Бен с результатами предыдущей встречи в том же формате в канадской деревушке Кананаскис, то можно заключить, что во Франции коллективному Западу удалось достичь значительно большего, чем год назад в Канаде. Хотя бы потому, что импульсивный и непредсказуемый Дональд Трамп на этот раз не покинул саммит досрочно, а терпеливо досидел до конца мероприятия.
Но главное — на этот раз демонстративного жесткого противостояния между лидером Соединенных Штатов и остальными участниками встречи не случилось. Что в свою очередь позволило достичь общего согласия по вопросам необходимости увеличения военной и энергетической помощи Киеву, усиления экономического давления на Москву, подтвердить принципиальное единство позиций членов «семерки» по обеспечению свободы судоходства в Ормузском проливе и по решительному противодействию ядерным амбициям Тегерана.
Результаты встречи существенно превзошли ожидания большинства наблюдателей, ранее уверенно прогнозировавших очередной скандал в благородном евроатлантическом семействе. После саммита «семерки» начали даже поговаривать об «историческом повороте» в восприятии республиканской администрацией традиционных союзников США, о наступлении «новой эры» во взаимодействии западных стран, о возрождении, казалось бы, оставшегося в прошлом западного единства и о предстоящих глубоких сдвигах в общемировом балансе сил. Насколько обоснованны такие выводы и прогнозы?
Прежде всего нужно учитывать специфику сложившейся к моменту саммита во Франции геополитической конъюнктуры. По сравнению со встречей «семерки» год назад Дональд Трамп приехал в Эвиан-ле-Бен существенно ослабленным. Ему не удалось добиться решающей военной победы над Ираном, и главная американская цель в ближневосточном регионе в настоящее время состоит уже не в закреплении американской гегемонии, не в обеспечении своего полного контроля над ближневосточной нефтью и тем более не в смене политического режима в исламской республике, а в минимизации ущерба от неудачной военной интервенции и предотвращении неконтролируемой эскалации конфликта.
Весьма скромными оказались итоги майского государственного визита в Пекин, который изначально планировался как поездка триумфатора в столицу побежденного государства для подписания акта о безоговорочной капитуляции. Китайское руководство не пошло на односторонние или асимметричные уступки по торговым вопросам, не отказалось от покупки иранской нефти, не присоединилось к американской позиции по Ормузскому проливу. Стратегическое соперничество в высокотехнологичных областях — таких как продвинутые полупроводники и технологии искусственного интеллекта — сохранилось, а доступ американских корпораций к китайским редкоземельным ресурсам по-прежнему зависит исключительно от доброй воли Пекина.
Нет и видимых достижений американского посредничества в российско-украинском конфликте. Напротив, в последние месяцы наблюдается тенденция к его горизонтальной и вертикальной эскалации, связанная в первую очередь с увеличением числа и масштабов атак украинских дронов на российскую энергетическую и транспортную инфраструктуру.
Всё это объективно ограничивает возможности жесткого давления Вашингтона на партнеров по «семерке» и требует готовности США к каким-то компромиссам, чтобы не создавать Америке еще одной внешнеполитической головоломки. Итоги саммита G7 говорят о том, что Трамп хорошо понимает, что в сложившихся обстоятельствах углублять трансатлантический раскол — не самая лучшая реакция на множащиеся международные проблемы. Европейские союзники еще могут пригодиться Вашингтону — и не только в разминировании Ормузского пролива, но и в сохранении стратегических позиций США на Ближнем Востоке в целом или для усиления американских рычагов воздействия на Китай.
В обмен Белый дом вынужден демонстрировать готовность идти навстречу союзникам в важных для них вопросах, в первую очередь — в вопросе текущей поддержки Киева. Таким образом, отношения между США и Европой уже не укладываются в прямолинейную формулу «глобальный сюзерен — дисциплинированные вассалы», а предполагают более сложные алгоритмы длительного торга и нелегких взаимных уступок. Многое в этом торге будет определяться качеством американской и европейской дипломатии, наличием или отсутствием единства в европейских рядах, а также вероятным исходом промежуточных выборов в конгресс США в ноябре этого года.
Однако происходящие сдвиги в позициях Трампа — а тем более его администрации — в целом не следует переоценивать. Пока речь идет главным образом об изменениях на уровне риторики, а не о смене и даже не о существенной коррекции заявленной Трампом внешнеполитической стратегии. На саммите «семерки» США не взяли на себя никаких конкретных обязательств по расширению поставок вооружений Украине или по усилению санкционного давления на Россию.
Трамп пока не превратился и едва ли превратится во «второго Байдена»; для него большинство европейских лидеров по-прежнему ассоциируются со столь ненавистным для него руководством Демократической партии США. А для лидеров современной Европы Трамп, в свою очередь, навсегда останется чужим, малопредсказуемым, опасным и не заслуживающим доверия демагогом и популистом.
Принципиальные разногласия между США и их западными союзниками по многим ключевым вопросам, включая торговые тарифы, инвестиционные стратегии, изменения климата, управление миграциями, будущее многосторонних организаций и так далее, никуда не делись, хотя на встрече во Французских Альпах их старательно пытались замести под ковер. Но дело в том, что эти разногласия не сводятся к каким-то отдельным нюансам или оттенкам в позициях и акцентах. Они отражают два принципиально различных понимания будущего мирового порядка, два несовместимых друг с другом набора представлений о том, что позволено и не позволено, справедливо и несправедливо, допустимо и недопустимо в мировой политике и экономике второй четверти XXI века.
Вероятно, пределы обозначившихся сдвигов в американских подходах к Европе, Украине и России можно будет более точно оценить по итогам саммита НАТО в Анкаре 7–8 июля, где разговор, начатый 15–17 июня на берегу Женевского озера, должен продолжиться в несколько ином составе. Но уже сегодня ясно, что косметическая реставрация обветшавшего фасада трансатлантического партнерства не решит проблем, вызванных проседанием фундамента этого партнерства.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
