МИД России назвал победой решение международного третейского суда в Гааге в деле о правах прибрежного государства в Черном и Азовском морях, а также Керченском проливе, который инициировала Украина еще в 2016 году. МИД Украины также объявил о своей победе. Знакомая ситуация, которая так характерна для современного информационного пространства, где всё — от положения сторон на передовой, покрытого «туманом войны», до решения суда, написанного черным по белому, — переворачивается на 180 градусов в зависимости от того, кто выступает интерпретатором событий. Впрочем, любое значимое событие имеет долгосрочные последствия, и в таких условиях рамки интерпретации неизбежно сужаются.
Межгосударственный арбитраж по Приложению VII Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), который администрировала Постоянная палата третейского суда (PCA) в Гааге, — это не пресловутый МУС, решения которого показательно игнорируют сильные державы (а Трамп даже ввел санкции против этой институции). Речь идет об органе, который занимается крайне специфическими узкими вопросами, а потому его решение как раз более значимо, чем громкие вердикты МУС, несущие последствия в основном для самих его судей.
Украина предъявила конкретные претензии по пяти направлениям: захват нефтегазовых платформ на шельфе, ограничение рыболовства у Крыма, незаконное строительство Керченского моста, нарушение навигации в Керченском проливе и ущерб подводному культурному наследию. Почти все эти требования международный арбитраж отклонил: не присудил репараций и компенсаций, не обязал снести Крымский мост, не признал Керченский пролив международным проливом.
Единственный пункт, по которому суд единогласно признал, что Россия нарушила UNCLOS, касался экологической оценки при строительстве моста, кабелей и газопровода. Отметим, что в составе коллегии судей были представитель, назначенный Россией, — профессор Александр Вылегжанин и представитель от Украины — гражданин Великобритании профессор Вон Лоу. Единогласное решение судей по этому пункту может указывать на то, что для России он не имеет существенного значения. В чем же тогда победа Украины, о которой объявил Киев?
Как и многое другое в этом конфликте, реакция на решение суда показывает, что важнее для каждой из сторон. Российское руководство уже много раз доказывало, что для него ценность представляют конкретные уступки и решения, имеющие осязаемые последствия. В то же время Украина давно ведет основную борьбу в пространстве символического, где абстрактные права на территорию и признание западных СМИ, выдаваемое за позицию мирового сообщества, имеют большее значение, чем сапог солдата на земле.
Международный арбитраж не отказался рассматривать Украину как прибрежное государство в акватории Азовского моря, а отклонил основные претензии Украины на процессуальных основаниях. Фактически суд признал, что претензии Украины лежат в плоскости вопроса о суверенитете над Крымом, а это выходит за рамки компетенции суда. Подобно Понтию Пилату в евангельской истории, судьи арбитража «умыли руки», оставив решение спора о Крыме другому суду — тому, чьи аргументы измеряются тоннами производимых боеприпасов.
Однако для символического медийного пространства и такое решение имеет значение — его можно повернуть в удобную сторону, объявив населению о том, что права Украины на Крым остались незыблемы. «Я не сказала «да», милорд. — Вы не сказали «нет»!»
Впрочем, российские власти тоже поучаствовали в этой игре — нарратив о победе России транслировался отечественными медиаресурсами, ориентированными на зарубежную публику, и даже подхвачен рядом СМИ незападного мира. Для российского МИДа, которого внутренние критики часто обвиняют в недостатке «мягкой силы», это тоже в своем роде победа.
Что же касается реальных последствий решения арбитража, то, в отличие от суда Пилата, исторических последствий оно не несет. Фактически суд подтвердил сложившийся статус-кво: формально Украина не лишилась прав на Азовское море и Керченский пролив, но фактически Россия ничего ей за это не должна. И такие решения типичны для UNCLOS.
Логика была отработана еще в 2015 году, когда крошечный Маврикий судился с Великобританией за архипелаг Чагос: тот же арбитраж отказался признавать Маврикий «прибрежным государством», ведь для этого пришлось бы сначала решить, кому принадлежат острова, а это уже за гранью морского права. Зато нарушение экологических обязательств Лондона трибунал зафиксировал охотно. Разделенный Кипр десятилетиями не может засудить Турцию за газовые скважины — отчасти потому, что Анкара даже не подписала Конвенцию по морскому праву.
Впрочем, выиграть в этом деле можно. Мастер-класс показали Филиппины в споре с Китаем в 2016 году: Манила выиграла именно потому, что хитро вынесла суверенитет за скобки иска, оставив трибуналу лишь «морские права». Но для украинского руководства, которому важнее символически застолбить свои права на Крым, такое решение не несло бы никакой ценности.
Автор — политолог, преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
