Согласованный США и Ираном меморандум о взаимопонимании, который Тегеран охарактеризовал как прекращение войны «немедленно и навсегда», а Вашингтон — как шаг к достижению «безопасности и мира» на Ближнем Востоке, тем не менее оставляет множество вопросов, выходящих далеко за пределы самого перемирия. Проблемы, ставшие причиной конфликта, — от ядерной программы до ракетного потенциала Ирана, его регионального влияния и экономических санкций — по-прежнему остаются предметом переговоров.
19 июня, как ожидается, будет не только подписан меморандум, предполагающий прекращение боевых действий и открытие Ормузского пролива. Также начнутся непосредственно переговоры по атому и санкциям. Как заявил министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи, это будет новый раунд для достижения уже итоговой договоренности.
Хотя ООН и европейские державы приветствовали данное соглашение, отсутствие внятной официальной позиции Израиля вызывают сомнения в долгосрочности будущего политического урегулирования. Нетаньяху лишь отметил, что они с Трампом не всегда сходятся во взглядах, добавив, что «борьба еще не окончена и Израиль должен сохранять бдительность в отношении Ирана и его сателлитов» в Газе, Ливане, Сирии и Йемене.
Всё же соглашение включает множество существенных обязательств, каждое из которых станет основой для будущих геополитических изменений.
Одно из положений документа, как стало известно из утечки информации, — это некий региональный пакт о ненападении. Он делит регион на два лагеря, обязывая государства каждого из них воздерживаться от враждебных действий в отношении друг друга. Исходя из этого, можно заключить, что перед нами региональный мирный проект, причем беспрецедентный в истории Ближнего Востока.
Этот гипотетический пункт имеет важное значение, однако его формулировка остается неоднозначной. Он предполагает, что Иран и его союзники воздерживаются от нападений на Соединенные Штаты и их партнеров, а те отвечают взаимностью. Но главный вопрос — о каких именно союзниках идет речь?
Если речь идет об «иранской» стороне, то, очевидно, имеется в виду базирующаяся в Ливане «Хезболла» и йеменское движение хуситов. При этом статус Ирака и иракских Сил народной мобилизации (СНМ) в этой классификации остается неясным. Палестинское движение ХАМАС, по всей видимости, вовсе остается вне этой конфигурации. На «американской» же стороне — Израиль, государства Персидского залива и Иордания.
Первый вывод из этой схемы заключается в следующем: если Иран подпишет документ — будь то в формате рамочного соглашения или окончательного договора, — это будет означать его фактический отказ от 40-летней идеологической войны против Израиля. Второй и довольно шокирующий момент: данный пункт обеспечивает «Хезболле» международное признание и защиту от действий, которые сейчас ливанское государство пытается предпринять против них с беспрецедентной настойчивостью. Аналогично пакт защищает и хуситов, которых признанное правительство Йемена и другие внутренние силы стремятся вытеснить из Саны.
Всё это означает, что переговорный подход был сосредоточен на предотвращении повторного развертывания широкомасштабных боевых действий. Изначально война представляла собой столкновение трех сторон (США, Израиль, Иран), однако затем она переросла в полномасштабный конфликт. За американо-израильской атакой последовали удары Ирана по Кувейту, Бахрейну, Катару, Саудовской Аравии, ОАЭ, Оману и Иордании. В ответ Саудовская Аравия и ОАЭ предприняли контрнаступление, а иракские Силы народной мобилизации нанесли свои удары по странам Персидского залива. Одновременно продолжались столкновения между «Хезболлой» и Израилем, а позднее в конфликт вступили хуситы, атаковавшие беспилотниками еврейское государство.
Очевидно, что переговорщики в первую очередь сосредоточились на прекращении коллективных боевых действий. Но всерьез ли Вашингтон и Тегеран намерены расширить это масштабное соглашение? Косвенным намеком на это могло служить заявление президента США Дональда Трампа о том, что данное соглашение принесет мир всему Ближнему Востоку. Впрочем, никто не воспринял это всерьез: пока ограниченный конфликт с Ираном оставался нерешенным, а вопрос об открытии Ормузского пролива так и не был урегулирован, говорить о всеобъемлющем региональном мире было преждевременно.
По просочившейся информации, намерения сторон до сих пор неясны: идут ли они к временному перемирию или к глобальному переустройству региона. Хотя установлен детальный график переговоров сроком на 60 дней с возможностью продления, меморандум может еще сильнее осложнить процесс. Причина — расширение круга участников, вовлеченных в урегулирование. Предстоит решить огромный пул вопросов: можно ли будет окончательно предотвратить вооружение «Хезболлы» Ираном; будет ли превентивный удар Израиля, призванный не допустить усиления этой группировки, считаться нарушением соглашения; если хуситы предпримут наступление на йеменские территории, находящиеся вне их контроля, сочтут ли это нарушением пакта и угрозой для Саудовской Аравии; как квалифицировать нападение хуситов на торговое судно, не имеющее отношения ни к одной их вовлеченных в конфликт стран.
Возможно, из-за размытости всех этих аспектов мы увидим усиление легитимности вооруженных формирований. «Хезболла» — это сила, действующая вне рамок государственной власти Ливана и признанная на Западе террористической организацией. Заключение соглашения означает косвенное признание таких группировок в качестве легитимных региональных игроков. Это укрепит феномен «государств внутри государств» в Ливане и Йемене, а также поставит под угрозу внутренний баланс в Ираке. Кроме того, сохраняются сомнения в способности Вашингтона сдерживать Израиль, который вряд ли прекратит удары по проиранским силам под предлогом «превентивной самообороны».
Всё же, резюмируя, предполагаемый документ во многом перекликается с Хельсинкскими соглашениями 1975 года. Те договоренности не привели к подлинному миру, но предотвратили прямую схватку между Западом и СССР через негласное признание границ советского блока. По аналогии новый документ фиксирует геополитическое влияние Ирана. Его цель — не мгновенное примирение, а выработка правил игры, ограничивающих риск тотальной эскалации.
Автор — доктор юридических наук, политический эксперт Политехнического университета Дахука
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
