Принять нельзя оставить

Дискуссии относительно потенциального вступления Украины в Европейский союз демонстрируют удивительную динамику: им свойственно интенсифицироваться в периоды, когда отдельным (прежде всего европейским) участникам политического взаимодействия кажется, что в украинском конфликте наступает важный или рубежный момент. Или по крайней мере в нем появляются какие-то дополнительные значимые параметры.

Аналитика Google Trends показывает, что пик популярности запроса «вступление Украины в ЕС» пришелся на август 2025 года — тогда состоялась встреча Владимира Путина и Дональда Трампа на Аляске. Следующие всплески происходили в ноябре 2025 года (дискуссии вокруг плана поддержки Украины, проблемы с вето Венгрии и так далее), феврале и мае 2026-го.

И вот опять, накануне саммита «большой семерки», вопрос членства Украины вновь поднят сначала еврокомиссаром по расширению Мартой Кос во время визита в Киев 8 июня, а затем и в прессе, которая цитировала ее заявление о том, что для новых членов ЕС могут предусмотреть особые параметры членства, включающие ряд ограничений в принятии решений.

Конечно, у периодов активизации подобных дискуссий есть и другие причины, выраженные, в частности, в том, что ЕС необходимо включить этот вопрос в круг своих бюрократических процедур, состоящий из докладов, мониторингов, оценок и многих других поводов продемонстрировать, как важно и перспективно для ЕС членство того или иного кандидата (нужного подчеркнуть).

В этой динамике и заявлениях нет ничего нового. Вероятно, всё это косвенные свидетельства того, что вопрос членства используется в первую очередь как инструмент воздействия не только на ситуацию на международном уровне, но и на самого кандидата, а также на баланс интересов внутри ЕС. И, в сущности, не очень значимо, что именно и о ком говорится — об Украине ли накануне саммита «семерки» или об Армении накануне выборов, — главное, что подвешенная в воздухе перспектива прикоснуться к членству предстает как вполне реально осязаемая. И неважно, что сама реальность и техническая сторона вопроса гораздо сложнее.

А реальность действительно весьма сложна. Достаточно посмотреть на список потенциальных противоречий вокруг вступления, которые возникают не только между странами – членами ЕС, но и в обмене заявлениями между ЕС и Украиной. Так, в ответ на майское предложение канцлера ФРГ Фридриха Мерца предусмотреть для страны особое членство (с политическим представительством, но без принятия участия в принятии решений), Владимир Зеленский ответил категорическим желанием добиться полноценного вступления. Оставляя за скобками факт того, что в ЕС пока не существует юридических процедур подобного «членства лайт», интересно, насколько ЕС в принципе заинтересован в том, чтобы приглашать к себе такого своенравного участника.

Европейский союз оперирует перспективами вступления Украины как вполне реально рассматриваемой опцией, однако при таком ракурсе открытым остается вопрос о целесообразности подобного шага. Проблема с оценкой реальных перспектив вступления Украины заключается в том, что в экспертном и бюрократическом сообществе ЕС этот вопрос стал одним из идеологических элементов общей политической конструкции (наряду с «зеленым курсом» и рядом других инициатив). В результате бесчисленные аналитические публикации на этот счет состоят преимущественно из штампов и клише, ничего реально не говорящих о происходящих событиях.

Достаточно посмотреть на список доводов, которые приводят сторонники вступления (неудивительно, что большая часть таких экспертов представлена выпускниками европейских вузов с украинскими корнями). Эти доводы сводятся к простейшим идеологическим конструкциям, так или иначе рассчитанным в первую очередь на эмоциональный отклик того, кто с этими аргументами знакомится. «ЕС станет сильнее, когда к нему присоединится Украина, поскольку она обладает армией, большей, чем французская, немецкая и польская вместе взятые», «ЕС выгодно расширение на Украину для решения проблемы внешнеэкономической уязвимости, так как в стране сосредоточены колоссальные запасы редкоземельных металлов», «ЕС обгонит Россию по экспорту зерна, когда в него вступит Украина», — всё это реально используемые аргументы в аналитических публикациях.

Еще смешнее выглядят попытки количественно оценить, каких же затрат потребует присоединение Украины. Эти оценки варьируются от €150 млрд до почти €3 трлн за пять лет. И чем оптимистичнее настроен аналитический центр, тем меньший масштаб затрат он рисует. В общем, пока дискуссия не выглядит предметной, а значит, и перспективы членства не слишком реальны.

Например, можно посмотреть на предлагаемый проект обсуждаемого ныне нового многолетнего финансового плана ЕС на 2028–2034 годы. В нем предусмотрены некие €100 млрд, которые, по заявлениям, могут быть потрачены на подготовку Украины к вступлению в ЕС. Однако насколько эта сумма достаточна, учитывая крайне низкий уровень экономического развития Украины и нынешнее состояние ее экономики? Вопрос риторический. А если добавить к нему факт того, что на очереди в ЕС стоит целая группа ожидающих, вопрос становится еще интереснее.

Кстати, как там обстоят дела, например, у Албании? С ноября прошлого года страна открыла все шесть переговорных кластеров, предусмотренных процедурой подготовки к вступлению. И прогресс по большинству из них весьма скромный. То есть даже предлагаемое Украине и Молдавии (которая в этой дискуссии всегда идет спутницей) формальное начало обсуждений по первым переговорным корзинам на практике совершенно не открывает реальные перспективы членства. Этот потенциальный путь выглядит еще более тернистым, если принять во внимание заявления, приходящие из отдельных стран Центральной и Восточной Европы. Их смысл сводится к простой формуле: «Украина должна помучаться в процессе вступления, потому что мы тоже мучились».

Таким образом, на данный момент вопросы потенциального включения Украины и Молдавии в состав ЕС остаются преимущественно в поле политической дискуссии. В сущности, наверное, не стоит их даже рассматривать в той же плоскости, что и перспективы вступления стран, скажем, Западных Балкан — слишком уж разный клубок интересов и противоречий в каждом из случаев. Однако сам факт этих дискуссий демонстрирует одно значимое обстоятельство: в ЕС ясно осознают, что в текущем виде, без внесения каких-то изменений в интеграционную конструкцию, объединение переварить новых участников не сможет.

Автор — кандидат экономических наук, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора