На момент написания этих строк из Вашингтона и Тегерана поступает противоречивая информация — заявления о скором мирном урегулировании сопровождаются крайне воинственной риторикой. В частности, Трамп в соцсети Truth Social обещает захватить остров Харк и поставить под контроль иранскую нефтяную промышленность. Параллельно с этим он утверждает, что мирное соглашение может быть подписано уже 14 июня, а иранские СМИ даже тиражируют 14 пунктов готовящейся мирной сделки.
Подобная противоречивость заявлений, безусловно, не должна удивлять — в конечном счете информационная война уже давно стала просто еще одним измерением геополитики, и было бы странно, если бы Тегеран и Вашингтон не пытались воздействовать друг на друга в медиапространстве.
Вне зависимости от того, договорятся США и Иран 14 июня или конфликт продолжится, уже можно делать определенные выводы. В том числе о реальных возможностях американской геостратегии.
В первую очередь конфликт продемонстрировал, что американские базы на территориях стран-сателлитов из военного актива очень быстро превращаются в большую проблему. В теории предполагается, что американское присутствие повышает безопасность государств, в которых они размещены. На практике оказалось, что Иран прицельно бил по этим объектам и сопредельной инфраструктуре.
Поэтому региональные союзники США достаточно быстро пришли к мысли, что американские базы — не дополнительная страховка, а, напротив, что-то вроде мощнейшего магнита для иранских ракет. И хотя США на данный момент продолжают пользоваться этими базами, в арабском политическом и экспертном пространстве развернулась бурная дискуссия относительно того, стоит ли игра свеч и не безопаснее ли вообще не иметь американских баз на своей территории.
И здесь невозможно не задаться вопросом: если Иран смог превратить региональные американские базы в серьезную проблему для самих США, то что с ними сможет сделать Китай в случае конфликта за Тайвань? Американские базы на первой островной цепи и сопредельных территориях окажутся ключевыми мишенями для китайских ракет, поэтому Японии, Южной Корее и Филиппинам придется делать непростой выбор.
Для США ситуация усугубляется тем, что в данном регионе, который с некоторых пор считается основным театром военных действий, у них нет аналога НАТО, несмотря на двусторонние военно-политические инициативы.
Конечно, у Японии, Южной Кореи и Филиппин будет не так уж много возможностей отсидеться в стороне в случае прямого американо-китайского конфликта. Однако такой сценарий не исключается на уровне стратегических докладов и отчетов мозговых центров. При этом предполагается, что Филиппинам и Южной Корее, скорее всего, действительно удастся минимизировать свое участие в гипотетической войне при наличии политической воли, в то время как у Токио возможностей для маневра будет меньше.
Второй момент, вызывающий интерес, — это скорость, с которой Иран смог частично «ослепить» американских военных в регионе. По данным в открытых источниках, иранские дроны поразили как минимум 10 дислокаций американских систем радионаблюдения, включая системы AN/TPY-2 и AN/FPS-132. Нет сомнения, что военные стратеги в Москве и Пекине взяли это на заметку. Оставим повисшим в воздухе вопрос, самостоятельно ли Иран нацелился на эти системы или ему помогли старшие товарищи.
Третий момент, видный невооруженным глазом, — США не сумели подавить огневую мощь Ирана, хотя, по некоторым оценкам, им удалось уничтожить до половины пусковых установок и нанести некоторый урон производству дронов. Но, несмотря на усилия США, исламская республика сохраняет ограниченную возможность наносить чувствительные удары. Это наблюдение особенно интересно в свете того, что наиболее вероятные противники США — Россия и Китай — по сути, используют доктрину ограничения доступа (A2AD, anti-access and area denial) для создания антиинтервенциональных зон — то есть территорий, в которых войска противника не могут находиться без риска неприемлемого ущерба.
Однако самое интересное даже не это. Если посмотреть на историю последних 35 лет, то можно обратить внимание, что США почти всегда выигрывали в чисто военном смысле, после чего проигрывали политически, как это, к примеру, произошло в Ираке. В случае с Ираном они до сих пор не выиграли в военном смысле и уже успели проиграть политически, так как вместо воображаемых либералов, идущих громить правительственные здания в Тегеране, они получили сплотившееся на базе антиамериканизма общество, до поры до времени отложившее серьезные политические разногласия.
США до сих пор не смогли выиграть на поле боя, несмотря на очевидную и колоссальную разницу в военных и экономических потенциалах. Научно-технический прогресс привел к ситуации, когда заведомо более слабый противник, используя дешевые инновации, успешно сдерживает геополитического титана.
Но основная проблема США — даже не военные инновации, а неготовность американской администрации к дальнейшему росту внутриполитических издержек. Войну невозможно выиграть методами бесконтактного боя, даже самые продвинутые в мире дроны не могут контролировать и удерживать захваченную территорию. Иными словами, для победы необходима наземная операция, необходимы люди, которые будут готовы убивать и быть убитыми.
Подобные решения никогда не даются легко и всегда предполагают колоссальные внутриполитические издержки, к которым правительства должны быть морально готовы. Администрация Трампа, очевидно, думала обойтись полумерами и теперь открывает для себя прописную истину, сформулированную некогда Владимиром Лениным, — «войну надо вести по-настоящему или совсем ее не вести».
Автор —– научный сотрудник Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, старший преподаватель Финансового университета
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
