Очередной срыв перемирия на афгано-пакистанской границе и затяжные боевые действия вновь вывели Афганистан в эпицентр международной повестки. Массированные удары пакистанской авиации по восточным провинциям Хост, Кунар и Пактика, унесшие жизни 13 человек, фактически аннулировали прежние соглашения о прекращении огня, достигнутые при посредничестве Китая. Эта эскалация подчеркивает глубинную нестабильность региона, где за внешним затишьем скрывается перманентный кризис.
Исторически пакистанская сторона создавала и спонсировала первое движение «Талибан» в 1990-х годах. Целью Исламабада было формирование подконтрольного прокси-правительства для обеспечения стратегической безопасности на своей западной границе, чтобы сосредоточить все армейские ресурсы на противостоянии с Индией. Однако после победы 2021 года новые афганские власти взяли курс на суверенитет. Главной задачей руководства в Кандагаре стало избавление от влияния Исламабада. Ситуация на совместной границе протяженностью 2,6 тыс. км стремительно дестабилизировалась. Пакистан обвиняет Кабул в укрывательстве боевиков группировки «Техрик-и-Талибан Пакистан» (ТТП, признана террористической и запрещена в России), совершающих трансграничные теракты. Афганская сторона эти обвинения отвергает, выдвигая аналогичные претензии к соседу.
Приграничный кризис бьет по стабильности всего региона. Недавние бомбардировки жилых кварталов, по данным Кабула, привели к ранению еще 14 человек. Афганские власти назвали атаку военным преступлением, в то время как Исламабад отчитался об ударах по лагерям боевиков. Стороны фактически ведут полноценные боевые действия: Пакистан задействует тяжелую артиллерию и авиацию, а афганский спецназ проводит диверсионные рейды на пакистанской территории. На фоне глобального противостояния США и Израиля с Ираном локальная эскалация между Афганистаном и Пакистаном рискует стать затяжным фактором нестабильности в Южной Азии.
История Афганистана — это череда войн, восстаний и редких периодов затишья. Страна регулярно подвергалась иностранным интервенциям, а внутреннюю ситуацию дестабилизировала постоянная борьба между кланами, племенами и этническими группами — пуштунами, хазарейцами, таджиками и узбеками. Внешнее вмешательство лишь усугубляло внутренний кризис. 25-летняя кампания США и НАТО завершилась провалом: американские стратегии оказались оторванными от реальности. Ключевой ошибкой Вашингтона стало намеренное исключение движения «Талибан» из политической и экономической жизни страны. В итоге в 2021 году талибы одержали военную победу и взяли Афганистан под полный контроль.
Новые власти сформировали жесткую вертикаль управления — от министерств до провинциальных администраций. Уровень насилия в стране снизился, поскольку ключевые организаторы беспорядков возглавили государство, получив контроль над сбором налогов и главным ресурсом — землей. Афганистан остается аграрной страной с феодально-племенными отношениями. Сегодня власть «Талибана» безальтернативна. Оппозиция разрознена и лишена общественной поддержки.
Тем не менее в обществе зреет недовольство. Во-первых, жесткому давлению подвергаются национальные меньшинства. Во-вторых, часть влиятельных и вооруженных пуштунских племен оказалась отстранена от управления. Централизованно руководить Афганистаном из Кабула или Кандагара исторически тяжело: в отдаленных провинциях власть быстро переходит к местным лидерам и землевладельцам.
Регион Среднего Востока и Южной Азии сохраняет высокий уровень напряженности, однако движение «Талибан» сумело стабилизировать внутреннюю структуру афганского государства. Очевидно, что взаимная вражда между Кабулом и Исламабадом останется долгосрочным фактором региональной повестки. В то же время в дестабилизации Афганистана не заинтересованы ключевые внешние игроки, особенно страны БРИКС и ШОС. Москва, руководствуясь соображениями безопасности и регионального баланса, продолжает развивать с Кабулом прагматичные отношения, подкрепленные взаимными соглашениями в сфере безопасности. Афганистан остается критически зависимым от внешней финансовой и гуманитарной помощи. Сложившаяся реальность не оставляет ему выбора: альтернативой жесткому контролю талибов может быть только масштабный хаос.
Автор — замдиректора центра Института военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, эксперт Российского совета по международным делам
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
