Ярмарка тщеславия: чем может запомниться 23-й чемпионат мира по футболу
Это будет с многих точек зрения новое соревнование. Революционным его назвать нельзя, но одно ясно наверняка — это самый крупный футбольный турнир из всех, когда-либо проводившихся в истории. Как скажется на развитии футбола и самих чемпионатов мира увеличение числа команд на треть, кто от этого выиграет, а кто проиграет — в материале «Известий»
В чем дело
Чемпионат мира по футболу — соревнование номер один. Оно важнее и популярнее Олимпиад, оно привлекает зрителей по всему миру, приносит огромные доходы. Но до 80-х годов ХХ века в его финальной стадии играло всего 16 команд, притом что играли в футбол в мире — около ста.
Игроки сборной СССР Юрий Гаврилов и Тенгиз Сулаквелидзе в матче Польша – СССР чемпионата мира по футболу 1982 года. Матч закончился со счетом 0:0
Первое серьезное расширение было в 1982-м — с 16 до 24 команд. Оно было оправданно и логично. Роль Европы была доминирующей — 14 команд, из Южной Америки — 4. Проводить турнир без представителей других континентов было нельзя, хоть Кувейт, Гондурас и Сальвадор и выглядели статистами. Последние установили антирекорд турнира, проиграв Венгрии 1:10, но Алжир и Камерун понаделали шуму — алжирцев «сплавили» договорным матчем ФРГ – Австрия, а Камерун и вовсе не проиграл ни одной игры и не прошел во второй раунд только по разнице мячей.
В 1998-м чемпионат мира логично существовал в той же схеме, пока не пришел, казалось, к окончательному варианту — 32 команды, 8 групп по 4 команды, доля континентов была оправданна. Но важнее всего было то, что проходных матчей почти не было, а хуже всех выступили США (предыдущие хозяева – 1994) и Япония (следующие хозяева – 2002), где футбол в целом продолжал развиваться.
Каждый следующий чемпионат стал ярким праздником — жесткая конкуренция за выход в финальную стадию, масса сенсаций внутри турнира. Поскольку ФИФА не давала возможности проводить чемпионат мира на одном континенте два раза подряд, а недостатка в желающих не было ни в Азии, ни в Африке, ни в Южной Америке, то развитие футбола, его популяризация шли значимыми темпами.
В 2018 году Россия выиграла конкуренцию у восьми(!) претендентов и организовала чемпионат мира, который впоследствии совет ФИФА признал лучшим в истории. Согласно финансовому отчету за 2018 год, он стал самым прибыльным за всю историю проведения — $3,5 млрд чистого дохода. Турнир в Катаре в 2022-м открыл миру новые технологии, рынок Ближнего Востока и «ноу-хау» — как провести успешный мировой форум на ограниченном пространстве.
Игроки и тренерский состав сборной Франции на церемонии награждения победителей чемпионата мира по футболу 2018 года
Вектор ФИФА к глобализации и популяризации футбола привел организацию к триумфу. Но в 2026-м что-то сломалось.
США даже не выигрывали конкуренцию. Их совместная заявка с Мексикой и Канадой просто не имела соперников (Марокко в расчет не берем). Но причина этого факта лежит на поверхности: еще за год до выбора страны проведения турнира президент ФИФА Джанни Инфантино объявил об увеличении количества стран — участниц финального турнира сразу на 16 (шестнадцать!) сборных. Важно понимать, что ФИФА всегда была против совместных заявок, единственное исключение было сделано для Японии и Кореи в 2002-м только ради того, чтобы две страны не поссорились между собой. Но «потянуть» такое количество команд никто не захотел. Сняли свои заявки все, даже Китай с Индией, понимая, какие чудовищные затраты предстоят.
Сработала та же схема, что и с Олимпиадами, — основные доходы (от продажи прав на трансляции) получает ФИФА (как и МОК), а основные расходы несут организаторы. Но речь не только о расходах.
Зачем Германии матч с Кюрасао?
Спортивная составляющая оказалась размыта. В финальную стадию попали Кюрасао, Гаити, Иордания, Кабо Верде, Узбекистан, Конго, Новая Зеландия. И это притом что не попали Италия, Польша, Венгрия, Сербия, Нигерия, Камерун и Грузия. Ну и Россия, по понятным причинам. Но главное — количество матчей выросло с 64 до 104. При средней вместимости стадионов в США (около 70 тыс. зрителей) создается колоссальный прирост прибыли. Так же выглядит реконструкция Лиги чемпионов, где количество матчей выросло с 60 до 200, но... победители везде будут те же. На ранних стадиях плей-офф помелькают новые команды, возможно, кто-то даже доберется до более высоких этапов, но не более.
Йозеф Блаттер, президент ФИФА, 1998–2015:
Увеличение числа команд означает ухудшение качества. 48 команд — это пятая часть всех сборных мира. Понятно, что Африка и Азия хотят больше мест на чемпионатах мира. Ну так заберите 2–3 места у Европы. К третьему туру, когда будет решаться судьба путевок в плей-офф, играющие команды смогут договориться о результате. Это не чемпионат мира.
Кстати, еще один показательный факт. Суперкомпьютер Орtа Analyst, собирающий и анализирующий статистику по всему футбольному миру, оценил шансы всех команд на победу в США. Шансы Кюрасао, Гаити, Кабо Верде и Конго равны... нулю. Так зачем в финальной стадии чемпионата мира играют пять команд, которые не могут выиграть его даже теоретически? Как это должно говорить об общем развитии футбола?
После матча Аргентина – Ямайка в 1998-м счет 5:0 и песня группы «Чайф» стали ироничным символом разгрома маленькой страны одним из футбольных гигантов. Германия – Кюрасао — одна из встреч группы Е. Какую песню напишут теперь?
А что же дальше?
А дальше 2030-й. Его примут три страны: Испания, Португалия и Марокко. Уругвай, Аргентина и Парагвай примут по одному матчу открытия турнира. Джанни Инфантино заявил в марте 2021-го: «Чем больше кандидатов у нас будет, тем лучше...» И пообещал сделать выбор места проведения турнира 2030 года «чистым» и «прозрачным». При этом уже ходят слухи об увеличении числа команд до 64, но вывод из этого неоднозначен.
Президент ФИФА Джанни Инфантино на церемонии открытия международного вещательного центра чемпионата мира по футболу 2026 года
С одной стороны, с точки зрения маркетинга ФИФА одержала блестящую победу над всеми конкурентами, сделав футбол мировым развлечением, и болельщики не отлипнут от телевизоров, причем не только в Кюрасао, но и в России. Футбол — не Олимпиада, которую надо проводить в одном городе, «сливая вместе» нужное и ненужное. Это только «вид спорта номер один». Чемпионат мира превращается в мировую ярмарку длиной в пять недель, с колоссальными доходами от трансляций и всё теми же победителями.
Во-вторых, несогласованность действий ФИФА и УЕФА рано или поздно скажется. В Европе количество матчей «раздуто» сверх всякого предела, причем матчи сборных здесь — третьи по значению после внутренних чемпионатов и еврокубков. Президент УЕФА Чеферин отмечал, что жалобы на перегруженность календаря поступают от игроков с высокими зарплатами и от клубов с большим количеством топовых футболистов. Сил играть летом еще месяц на высочайшем уровне после такого сезона ни у кого нет, особенно у звезд.
По данным профсоюза футболистов FIFPro, за 2023–2024 годы 17% из 1500 проанализированных игроков провели более 55 матчей в сезоне. У многих футболистов этот показатель превышал 70 матчей, а это неминуемо привело к потере качества самого футбола. В 2024 году европейские лиги и FIFPro планировали жаловаться на ФИФА в Еврокомиссию из-за перегруженного календаря международных матчей.
И наконец, пресыщение футболом наступит достаточно быстро, как от слишком длинного спектакля или фильма, от суперзрелища, которое не идет «на одном дыхании», болельщик неминуемо устанет. А значит, рано или поздно такое стремление зарабатывать на зрителях (другой мотивации у ФИФА нет) приведет к перегреву. Но поскольку для Джанни Инфантино, как сказано в великом советском мультфильме, «золота не может быть слишком много», тупик случится не «завтра».
