«Трехсторонние переговоры России, Соединенных Штатов и Украины сейчас не ведутся», — отметил недавно после встречи глав МИД стран НАТО госсекретарь США Марко Рубио.
Еще до этого официальный представитель Кремля Дмитрий Песков заявил, что условием для начала полноформатных мирных переговоров с Украиной должны стать прекращение огня и вывод украинских войск с территорий российских регионов. В Киеве же устами министра иностранных Андрея Сибиги и вовсе дали понять, что считают трехсторонний формат Россия – США – Украина исчерпавшим себя, а Зеленский предпринимает все усилия, чтобы как можно больше места за переговорным столом заняла Европа.
Во второй половине мая стало понятно, что длительный переговорный марафон по украинской тематике сходит на нет. По крайней мере, в текущем формате. С начала этого года российская, украинская и американская делегации организовали три диалоговых раунда, последний из которых состоялся 17–18 февраля в Женеве. Как минимум к прекращению боев они не привели.
В Вашингтоне, ставшем при администрации Трампа одним из ключевых драйверов процесса, устали от отсутствия прогресса. И хотя глава Белого дома регулярно твердит о скором завершении боевых действий, становится очевидным, что реального дипломатического ресурса для остановки конфронтации Соединенным Штатам не хватает. И дело не в невыполнимости президентского обещания «закончить всё за 24 часа». Фокус внешней политики лидера-республиканца сменился после ухода Джо Байдена.
Во-первых, драматические события происходят на «заднем дворе» США. Авантюра с «вывозом» президента Венесуэлы Мадуро в Нью-Йорк разожгла аппетиты американских элит, что позволило им теперь нацелиться на Кубу, к берегам которой уже подошел авианосец USS Nimitz. Во-вторых, полностью так и не урегулирован сотрясший мировой рынок нефти американо-иранский конфликт. В-третьих, Вашингтон активно наращивает присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, усиливая солидарность блоков AUKUS и SQUAD для сдерживания Китая. На этом фоне Украина и европейская безопасность в целом оказались для Штатов на периферии шахматной доски.
Позиция Старого Света тоже претерпела изменения, но в противоположном векторе. Председатель Евросовета Антониу Кошта подтвердил, что вместе с представителями всех 27 государств — членов объединения он вырабатывает позицию, которая и будет транслироваться Москве. То есть если год назад тема переговоров с Россией была табуированной, то теперь ЕС в открытую обсуждает возможных кандидатов на эту роль.
Настроенная предельно ястребино по отношению к восточному соседу глава евродипломатии Кая Каллас признана в столице РФ неподходящей. В Европе, напротив, не поддержали Герхарда Шредера, которого европейцы называют «лоббистом Кремля». Кстати, вопреки распространенному заблуждению, президент РФ не предлагал бывшего немецкого канцлера на эту позицию, хотя и отнесся бы к выбору в его пользу положительно. А вот Ангела Меркель, имеющая богатый опыт личного общения с Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, хотя и запятнавшая себя высказыванием о Минских соглашениях как инструменте, чтобы «дать Украине время», от участия в переговорах отказалась.
В шорт-листе остаются президент Финляндии Александр Стубб и бывший премьер-министр Италии Марио Драги. Стубб обладает хорошими переговорческими компетенциями внутри своей страны, однако его ограничителями выступают недостаточная поддержка в Евросоюзе и излишне стремительное вступление Финляндии в НАТО в 2023 году. Впрочем, финский лидер подкупает своей рациональностью, доказывая коллегам из ЕС, что сидеть за переговорным столом нужно, как минимум чтобы не оказаться «за ним же съеденными». Драги же не известен сильными симпатиями к России и уважаем в европейском политикуме, но пока публично свое потенциальное участие в переговорах не подтвердил. Скорее всего, глава европейской переговорной группы объявится не скоро — с учетом пестроты палитры мнений в ЕС и необходимости учитывать интересы всех стран-членов.
Позиция же Киева остается тесно связанной с максимальным вовлечением в диалог европейских лидеров, которых Зеленский считает союзниками, а не посредниками, как США. При этом он убежден, что нанесение ударов вглубь российской территории при регулярной военной помощи Берлина, Парижа и Лондона укрепит положение ВСУ «на земле» и, соответственно, Украины за переговорным столом, что позволит Зеленскому увереннее себя чувствовать во время торга с Москвой.
Россия уже сегодня вырабатывает конкретные инициативы по урегулированию противостояния, которые пока не предоставили публике. По словам директора Второго департамента стран СНГ МИД России Алексея Полищука, разработаны предложения к американскому плану из 27 пунктов. Позиции Москвы и Вашингтона схожи в ключевом предмете диалога — территориях. В США понимают, что Крым и Донбасс навсегда останутся в составе РФ. Еще в 2024 году Владимир Путин сказал, что на прекращение огня Кремль пойдет только при полном выводе ВСУ из Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, добавив к этому требования о признании новых регионов в составе РФ, снятии санкций и предоставлении Украине нейтрального статуса. Пока же ни Киев, ни Брюссель этот пакет принять не готовы.
Ситуация парадоксальна. Пока в США декларировали тупик, в Европе, решившей зайти в закрывающуюся дверь, признали необходимость говорить. Россия остается готовой к переговорам, но на своих, публично известных условиях. Очевидно, что время имитации бурной дипломатической деятельности заканчивается. Это признак вакуума, образовавшегося на месте старой, ушедшей в прошлое системы евроатлантической безопасности и пока не заполненного новой архитектурой. Пока ни одна из сторон не готова платить политическую цену за компромисс. В такой ситуации подвешенное состояние рискует превратиться в новую норму: как минимум до того момента, когда оно окончательно перестанет устраивать Москву, Вашингтон или Брюссель, либо до наступления необратимых перемен на полях сражений.
Москва обладает четкой и понятной позицией по Украине. Она способна использовать сложившийся паралич для попытки вернуть в диалоговое поле США — за счет посредничества в их противостоянии с Ираном. А также для укрепления контактов с «уставшей Европой» (например, со словацким премьером Робертом Фицо) — в противовес той Европе, что пока не определилась с официальным переговорщиком.
Автор — политолог-европеист
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
