Целенаправленные попытки Израиля и США сменить иранское руководство значительно повлияли на структуру управления и, как следствие, на процесс принятия решений в республике. Это затронуло как политическую систему, которая лишилась руководства после убийства Али Хаменеи, выполнявшего роль своеобразного дирижера и управлявшего независимыми элементами, так и военную структуру, считавшуюся основой «глубинного государства».
Устранение высших руководителей и появление множества командиров среднего звена разрушили иерархическую систему и образовали обширную сеть лидеров, обладающих схожим статусом и влиянием.
Сдвиг был заметен как в самих действиях иранских властей, так и в высказываниях официальных лиц. Например, в первые дни войны глава МИД Ирана Аббас Аракчи отметил, что местные командиры, входящие в состав Корпуса стражей исламской революции (КСИР), получили значительно больше автономии в принятии решений.
В результате эти решения стали отличаться непоследовательностью и противоречиями. В основном это проявляется в разногласиях между МИДом и КСИР по вопросу Ормуза. В частности, корпус опровергал заявление Аракчи о том, что пролив открыт для судоходства, фактически навязывая свою позицию.
В том числе поэтому для встречи с представителями США политический истеблишмент Тегерана сформировал переговорную группу из десятков человек, каждый из которых представляет разные институты режима. Об этом упомянул спикер парламента и глава делегации Мохаммад Багер Галибаф, подчеркнув, что широкий состав делегации должен учитывать различные точки зрения в иранском политическом ландшафте и способствовать проведению необходимых консультаций.
Это усложнило взаимодействие с иранской стороной, особенно из-за отсутствия как такового Верховного лидера (новый глава Моджтаба Хаменеи изредка появляется в СМИ, и то не лично) и различных факторов, мешающих оперативному общению. Неслучайно Трамп заявил, что не знает, кто управляет Ираном «и с кем мы имеем дело». В результате до сих пор не удалось достичь окончательного решения вообще ни по какому вопросу. Доминирование КСИР здесь особенно примечательно тем, что с трудностями столкнулся даже Галибаф, несмотря на свою связь с корпусом.
Милитаризация процесса принятия решений в Иране и нарастающая мощь армии как института, обладающего вооружением и имеющего значительное влияние в стране, имеют важное значение. Ранее влияние корпуса на политическую жизнь ограничивалось аятоллой, который, в соответствии с конституцией и историческими прецедентами, находился выше этого института. Теперь нет никаких преград для доминирования КСИР и на политической арене. Для укрепления власти военное руководство даже пыталось ввести чрезвычайное положение, чтобы предотвратить созыв институтов, способных оспорить его полномочия, включая парламент, Совет по определению целесообразности (ключевой совещательный орган при высшем руководителе Ирана) и высший совет нацбезопасности.
Эта ситуация укрепила позиции Корпуса стражей исламской революции, превратив его в ведущий институт в процессе принятия решений благодаря его вооруженному присутствию и широкому развертыванию. Отныне никакие решения не могут быть приняты без его участия или одобрения.
Теперь роль официального правительства в значительной степени сосредоточена на управлении внутренними делами, особенно в области материально-технического обеспечения и экономики. А его участие в принятии решений на суверенном уровне сводится в основном к процедурным задачам, которые выполняет преимущественно глава МИДа и в меньшей степени — президент Масуд Пезешкиан.
Иранский парламент во главе с Галибафом также имеет ограниченное влияние. Его фракции, включая радикальные, также уже остаются в значительной степени неэффективными из-за приостановки парламентских сессий во время войны. Штаб-квартира вооруженных сил «Хатам аль-Анбия» также находится под контролем КСИР, даже несмотря на то, что там остаются такие видные фигуры, как генерал Мохаммед Джафар Асади, который командовал иранскими войсками в Сирии до падения режима Асада. На позиции руководства корпуса не повлияла и волна убийств его высокопоставленных членов.
В целом Иран, по всей видимости, переживает сложный переходный этап, который может быть как продлен, так и сокращен в зависимости от событий на региональной и международной аренах, но вряд ли будет краткосрочным. Это подразумевает, что переговоры Вашингтона и Тегерана проходят в условиях политической и институциональной фрагментации, что затрудняет принятие окончательных решений и создает сложности для взаимодействия с влиятельными фигурами в иранской политике.
Автор — доктор юридических наук, политический эксперт Политехнического университета Дахука
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
