До голосования в парламент Армении 7 июня остаются считаные недели. Однако подлинная драма разворачивается не в предвыборных штабах и не на теледебатах — она пульсирует в полумраке церквей, в тесноте ереванского метро и в шумных дворах, где каждое слово премьера встречают не аплодисментами, а тяжелым молчанием. Никол Пашинян, еще недавно вещавший с трибуны об «эпохе мира», всё чаще переходит на крик, а его нервозность всё отчетливее отдает агрессией. «Во-первых, скажи спасибо, что сейчас в ближайшем туалете тебе не сломали голову» — так Пашинян ответил раскритиковавшей его на недавнем митинге женщине.
За фасадной выправкой правящей партии «Гражданский договор» — паника: рейтинги стремительно тают, оппоненты, прежде разрозненные, нащупывают общий язык, а долгожданный западный зонтик, под которым премьер так надеялся укрыться от «бурь», оказался дырявым. Он не спасает от настоящей непогоды — от гнева собственного народа.
Скандалы в армянской политике больше не следуют друг за другом — они накладываются, разрастаются, поглощают один другой. Согласно опросу SAEAS Focus, проведенному после майского саммита Европейского политсообщества в Ереване, рейтинг «Гражданского договора» упал до 17,8%. Личные же показатели премьера выглядят еще более тускло: ему доверяют лишь 11% граждан, в то время как 79% относятся с открытым недоверием. Ни административный ресурс, ни многомиллионные вливания в предвыборную кампанию уже не в силах заретушировать тревожную реальность: среди определившихся избирателей объединенная оппозиция набирает почти половину — 46%.
Чем же недовольны армянские граждане? Ответ кроется не только в потере Нагорного Карабаха в 2023 году, но и в нежелании Пашиняна называть вещи своими именами. Три карабахские войны — 1991–1994, 2020 и 2023 годов — были не просто территориальными конфликтами, а конфликтами между людьми, которые еще до 1988-го жили в одной стране, учились в одних школах, сочетались браком. Именно эта близость и делала события в Сумгаите, Баку, Мараге и Ходжалы особенно чудовищными.
Для армянского общества, где 87,5% опрошенных всё еще считают потерю Карабаха «временной», заявления Пашиняна о том, что «Карабах никогда не был армянским», звучат не как политическая реальность, а как национальное предательство.
Экс-депутат парламента Арман Абовян отметил, что срывы Пашиняна — это реакция на ежедневные претензии. «Он боится не только поражения, но и ответственности. Придется объяснять, почему за его правление прошли три братоубийственные войны, погибли тысячи людей и был сдан Арцах», — сказал Абовян.
Кроме того, Еревану становится сложнее поддерживать риторику об «армянофобии» и «культурном геноциде», демонизируя Азербайджан. По данным Духовного управления мусульман Закавказья, в этой стране сегодня проживают около 100 тыс. прихожан Армянской апостольской церкви. Они говорят на родном языке, работают. Их храмы охраняет государство. Пашинян знает эти цифры. Но признать их — значит разрушить фундамент, на котором он строил свою карьеру: образ «осажденной крепости», где враг — это весь окружающий мир.
Кроме того, внешняя политика Пашиняна — это попытка усидеть на двух стульях, которая превратила Армению в геополитическое поле боя. С одной стороны, заморозка членства в ОДКБ и курс на евроинтеграцию, подкрепленные визитом вице-президента США Джей Ди Вэнса и митингом лидеров ЕС в Ереване, с другой — критическая зависимость от российского газа и рынков.
Кремль вряд ли будет молча наблюдать за дрейфом Еревана. Однако главная проблема Пашиняна в том, что даже прозападная риторика не приносит дивидендов внутри страны: нынешний уровень поддержки — не тот результат, с которым можно чувствовать себя спокойно.
В сложившейся ситуации главным конкурентом «Гражданского договора» неожиданно стал блок «Сильная Армения» российского миллиардера Самвела Карапетяна. Парадокс ситуации в том, что Карапетян находится под домашним арестом по обвинению в подготовке переворота и по закону не может стать премьером из-за двойного гражданства. Но его популярность (до 20,6%) — это маркер настроений. Люди готовы голосовать за лояльных Москве кандидатов только для того, чтобы убрать Пашиняна.
У нынешнего премьера остается один сильный козырь — страх новой войны среди граждан, на который он и делает ставку в своей кампании: «Выберите оппозицию — получите войну с Азербайджаном». Учитывая, что армия сейчас не готова к реваншу, этот аргумент может удержать часть колеблющихся избирателей.
Проблема в том, что мирный договор с Баку, который Пашинян подписал еще в августе 2025 года, так и остался нератифицированным. Азербайджан для этого требует менять конституцию Армении, и это больная тема для национального самолюбия. Если Баку или Анкара, которая традиционно поддерживает азербайджанские власти, решат потянуть время или ужесточить условия, шаткая платформа Пашиняна рухнет окончательно.
В итоге за три недели до выборов Пашинян мечется между танцами в TikTok для молодежи и истериками на публике. Можно ли назвать это слабостью? Возможно. Хотя многие в Армении с этим не согласятся, находя в пашиняновских выходках чуть ли не проявление «честной эмоциональности». Но факт остается фактом: выборы 7 июня — это и плебисцит о доверии к конкретному лицу, и референдум о способности Армении посмотреть правде в глаза — какой бы горькой она ни была.
Автор — член Центрального совета независимого профсоюза «Новый труд», доцент МГЛУ и РГСУ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
