Кому был больше нужен состоявшийся вчера разговор российского и американского лидеров — Владимиру Путину или Дональду Трампу? Хотя на этот раз телефонный звонок инициировала российская сторона, можно предположить, что в разговоре был заинтересован в первую очередь Трамп.
47-й президент США основательно запутался в неудачном для него ходе военной операции против Ирана, в очередной раз стал мишенью острой критики со стороны лидеров оппозиционной Демпартии, столкнулся с очередным снижением своих рейтингов, да к тому же чуть не оказался жертвой очередного покушения. Общение с российским коллегой вполне могло оказаться для американского лидера своевременным сеансом психотерапии.
Впрочем, российской стороне разговор был тоже важен — хотя бы для того, чтобы поддержать несколько выдохшийся в последние месяцы «дух Анкориджа», продемонстрировать готовность Кремля к продолжению поисков дипломатических средств украинского урегулирования и в очередной раз зафиксировать сохраняющуюся активную роль Москвы в ближневосточных делах.
Последнее подобное общение Кремля и Белого дома состоялось 9 марта и длилось около часа. Судя по тому, что на этот раз беседа растянулась на полтора, стороны не просто обозначили перечень направлений возможного взаимодействия Москвы и Вашингтона в ближайшее время, но и обсудили эти направления в конкретных деталях.
Для РФ особое значение, по всей видимости, имело в целом позитивное восприятие руководством США российского нарратива о текущей обстановке на линии боевого соприкосновения, а также о том, кто именно несет главную ответственность за отсутствие прогресса в переговорах о мире. Это понимание российской логики и российских позиций предполагает высокую вероятность дальнейшего усиления давления Вашингтона на Киев с целью мотивировать украинскую сторону проявить больше гибкости, в том числе и по территориальным аспектам урегулирования.
Конечно, можно предположить, что на Украине к такому давлению заранее подготовились, намереваясь в максимальной мере опираться на европейских партнеров и стараясь и дальше избегать каких-либо уступок, в том числе по чувствительным территориальным вопросам. Тем не менее публичную фиксацию президентом Трампом после разговора очевидных расхождений в позициях США и их союзников в Европе по вопросам украинского урегулирования, безусловно, следует отнести к дипломатическим победам Москвы.
Иранская тема, несомненно, также обсуждалась в деталях, причем, насколько можно судить, больше активности тут проявила российская, а не американская сторона. Важно, что буквально несколько дней назад Владимир Путин принял иранского министра иностранных дел Аббаса Аракчи и, как можно надеяться, получил из первых рук максимально полное представление о возможных пределах гибкости Исламской Республики в вопросах окончания конфликта с Израилем и Соединенными Штатами.
Кроме того, в последнее время российский президент активно общался с лидерами ряда ведущих арабских стран Залива, которые также оказались втянутыми в новый раунд эскалации; многих из этих лидеров с Владимиром Путиным связывают давние личные отношения.
Едва ли в сложившихся обстоятельствах Москва намеревается претендовать на роль посредника в американо-израильско-иранском противостоянии; ни в каком внешнем посредничестве стороны, насколько можно судить, пока не нуждаются. Столь же маловероятно, что во время телефонного разговора украинский и ближневосточный конфликты напрямую связывались друг с другом и что здесь даже гипотетически возможен какой-то размен уступками Москвы и Вашингтона.
И всё же каким-то ускорителем предстоящих переговоров Россия могла бы стать, не подвергая сомнению свое стратегическое партнерство с Ираном, но и не прекращая идущего уже более года диалога с администрацией Дональда Трампа. Возможно, во время разговора вновь всплыло российское предложение о вывозе иранского обогащенного урана в РФ, хотя, как известно, это предложение не вызывает в Вашингтоне особого энтузиазма.
Судя по имеющейся информации, два президента обсуждали перспективы российско-американского экономического сотрудничества. Завышенных ожиданий от этих обсуждений быть не должно — всем понятно, что до завершения специальной военной операции никакого прорыва тут ожидать не следует. Тем не менее Дональд Трамп уже был вынужден пойти на первые шаги в смягчении режима санкций, дважды облегчив доступ значительных объемов российской нефти к мировым рынкам. Вероятно, при благоприятной динамике двусторонних отношений подобные конкретные, пусть и пока скромные, шаги могут последовать и в будущем, особенно если такие шаги будут отвечать ближайшим экономическим интересам США.
В целом разговор позволяет заключить, что, несмотря на очевидные расхождения в позициях по многим фундаментальным вопросам мировой политики и сомнительные перспективы двусторонней пакетной сделки, российско-американского разрыва в ближайшем будущем не предвидится. Списывать «дух Анкориджа» как повторение не слишком плодотворных итогов встречи Владимира Путина и Дональда Трампа в Хельсинки летом 2018 года пока явно преждевременно. Далее обеим сторонам важно грамотно управлять своими ожиданиями и максимально использовать те, пусть даже очень скромные, возможности для улучшения российско-американских отношений, которые пока остаются открытыми.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
