Затянувшийся ближневосточный кризис продолжает разрывать Североатлантический альянс изнутри: за последние недели наружу вышли новые факты и подозрения, которые расшатывают единство союзников по НАТО. Причем раскол идет уже не только по линии США – Европа, но и между самими европейскими членами альянса.
По сообщению Reuters, в Пентагоне обсуждаются меры давления на страны, отказавшиеся поддержать действия США в войне с Ираном. На повестке — вопрос приостановки членства Испании в НАТО. И хотя сам устав организации не предусматривает такую процедуру, Вашингтон может давить на Мадрид другими способами.
Так, теоретически существует лазейка в виде статьи 60 Венской конвенции о праве международных договоров, которая допускает приостановку действия многостороннего соглашения в отношении государства, которое совершило его «существенное нарушение». Но это очень тяжелая юридическая артиллерия, и отказ Испании поддерживать американские действия против Ирана вряд ли может потянуть на «существенное нарушение» Североатлантического договора.
США могут действовать через более мягкие, но болезненные инструменты: не продвигать испанцев на важные посты в структурах альянса, ограничивать обмен чувствительной информацией, сокращать участие Испании в отдельных форматах планирования, переносить часть двусторонней военной активности.
Есть у США и рычаг давления на Британию — пересмотреть свою позицию по притязаниям Лондона на Фолкленды. Вашингтон исторически не признавал британский суверенитет над Фолклендами в полной и безоговорочной форме. Поэтому пересмотр позиции может означать не отказ от уже признанного британского суверенитета, а сдвиг от нейтрально-пробританской позиции к более проаргентинской, тем более что президент Аргентины Хавьер Милей известен как последовательный сторонник политики Трампа.
Для британцев даже намек на сдвиг в сторону Аргентины — чувствительный удар. После войны 1982 года Фолкленды стали проверкой того, готов ли союзник уважать британское понимание суверенитета и самоопределения. Если Вашингтон превращает даже этот вопрос в инструмент давления, то для Британии это означает: особые отношения между странами тоже становятся условными.
Такой тон разговора Вашингтона лучше всего демонстрирует, что союзническая солидарность в НАТО всё чаще уступает место языку дисциплины. Однако избирательный подход США к союзникам, отношение к которым определяется своеобразным внутренним рейтингом лояльности, стал не причиной, а следствием более глубоких противоречий внутри альянса. Сегодняшний кризис высвечивает внутреннюю проблему любого неравного союза: младшие партнеры начинают по-разному отвечать на вопрос, чего именно им теперь следует бояться от старшего.
Эта ситуация не нова: подобные процессы были описаны в классических работах американского политолога Гленна Снайдера еще в 1980-е годы. Он сформулировал главную драму союзной политики: любой союзник балансирует между страхом быть брошенным и страхом быть втянутым в чужой конфликт. Поэтому военный альянс никогда не бывает просто гарантией безопасности: это одновременно и защита, и риск. Слишком слабая привязка к сильному партнеру грозит одиночеством в критический момент, тогда как слишком тесная — превращением в придаток чужой стратегии.
Долгое время Европа жила в режиме, при котором эти два страха более или менее уравновешивали друг друга. Американский зонтик казался достаточно надежным, чтобы не паниковать из-за риска быть брошенной, а институты НАТО — достаточно устойчивыми, чтобы не ждать от Вашингтона резких движений в обход союзников. Но война на Ближнем Востоке и общий стиль нынешней американской политики разрушили этот баланс. Для одной части Европы Америка стала выглядеть как источник опасности втягивания в новую большую войну, а для другой — как ненадежный гарант, который может бросить их в тот самый момент, когда они уже сделали последнюю ставку в прокси-войне против России.
Поведение Испании в этой схеме — типичный случай страха быть втянутым в ненужный им конфликт. Аналогичную осторожность проявляют также Германия и Италия. Но восточный фланг НАТО видит ту же самую Америку почти противоположным образом. Там доминируют опасения быть оставленным сильным союзником. Премьер Польши Дональд Туск 24 апреля прямо поставил вопрос о том, насколько США вообще надежны в случае гипотетического «российского нападения», назвав это главным вопросом для Европы.
Здесь и проходит новая линия европейского раскола. Южная и часть Западной Европы всё сильнее боятся, что Вашингтон превращает союз в автоматическое право на вовлечение партнеров в свои войны. Восток Европы боится обратного: что тот же Вашингтон, занятый Ираном, раздраженный неподатливостью союзников и всё менее связанный старой атлантической дисциплиной, откажется от участия в европейских планах «сдерживания» России.
Для условного Мадрида проблема США в том, что они слишком активны, в то время как для условной Варшавы — в том, что они могут оказаться недостаточно обязательны. Один и тот же союз для разных стран стал означать диаметрально противоположные риски.
На фоне этих сомнений лидеры ЕС обсуждают, как наполнить статью 42.7 Договора о Европейском союзе — норму о взаимопомощи, которая долго существовала только на бумаге. То, что европейцы теперь пытаются придать ей более предметный смысл, показывает: обязательства перед США в контексте НАТО всё больше становятся фактором, разрывающим единство Европы.
Что касается Британии, то до недавнего времени она занимала промежуточное положение. Лондон поначалу колебался и подчеркивал, что именно США должны обосновать правовую базу ударов по Ирану, однако в марте всё же разрешил Вашингтону использовать британские базы для ограниченных ударов по иранским ракетным объектам. Но если США начнут педалировать фолклендский вопрос, Британия может оказаться в одной лодке с восточноевропейскими натовцами.
Из этого, впрочем, не следует, что альянс завтра распадется. Скорее наоборот: НАТО еще может долго сохранять свою формальную прочность именно потому, что для слишком многих европейцев альтернативы американской мощи пока не существует. Но политическое содержание этого союза меняется. Раньше его объединяла общая уверенность в том, что США — безусловный гарант. Теперь его разъедает спор о том, как именно Америку воспринимать Европе: ненадежным щитом или пороховой бочкой. И пока этот спор не разрешен, каждый новый кризис будет не укреплять альянс, а снова проверять, какой из двух страхов на этот раз окажется сильнее.
Автор — политолог, преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
