Турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган может снова пойти на военное столкновение с Израилем, он даже допустил ввод войск. «Так же, как мы вошли в Карабах, так же, как мы вошли в Ливию, мы можем сделать то же самое с Израилем. Нет причин, почему мы не должны этого делать. Нам просто нужно быть достаточно сильными, чтобы предпринять эти шаги», — приводит его слова турецкое издание Kocaeli Kent Gazetesi.
Подобные заявления в СМИ формально можно подать как очередную вспышку громкой ближневосточной риторики, но, по сути, речь идет о гораздо более серьезном процессе. При этом центр по борьбе с дезинформацией при администрации главы государства опроверг эти высказывания, указав, что они «не отражают фактов и представляют собой нарративы, направленные на подрыв региональной стабильности».
Но всё же Анкара действительно резко обострила тон, вслед за чем израильские политики ответили столь же жестко, вплоть до разговоров о полном разрыве дипломатических отношений. Почти одновременно глава турецкого МИДа Хакан Фидан заявил, что после нынешней фазы противостояния Израиль может в будущем переключиться уже на Турцию. Всё это говорит о том, что перед нами не просто эмоциональный обмен выпадами, а признак глубокой и нарастающей конкуренции двух государств.
Обе страны хотят играть роль незаменимого регионального лидера и убеждены, что уступка сопернику сегодня обернется стратегическим поражением завтра. Поэтому нынешняя словесная война выглядит не случайностью, а закономерностью.
При этом угрозы Эрдогана нельзя считать пустой риторикой, и возможность горячего конфликта действительно высока, но скорее не сейчас, а в перспективе. Израиль видит в Турции растущую угрозу для своей политики и интересов. После «арабской весны» Анкара заметно усилила свое региональное присутствие: стала активнее действовать в Сирии, Ливии, на Южном Кавказе и в Восточном Средиземноморье, а также серьезно укрепила военный потенциал.
Для Израиля это означает, что рядом возникает не просто раздраженный сосед, а сильный и самостоятельный игрок, способный оспаривать его влияние сразу на нескольких направлениях. Неслучайно в израильском экспертном и медийном поле всё чаще звучит мысль, что Иран может быть лишь промежуточным противником, тогда как в долгой игре именно Турция выглядит более сложным и системным соперником.
Важно отметить, что для нынешнего израильского руководства конфликт давно стал не только инструментом внешней политики, но и способом внутреннего политического выживания. Премьеру Биньямину Нетаньяху нужны постоянный кризис, ощущение осажденной крепости и внешний враг, чтобы подпитывать собственное позиционирование как незаменимого лидера, способного защитить Израиль от внешних угроз. Именно конфликт позволяет ему консолидировать власть в своих руках, удерживать общество в мобилизованном состоянии и откладывать неудобные вопросы о внутренних провалах, политической ответственности и будущем страны.
После Газы, Ливана и Ирана Турция вполне может оказаться следующим крупным образом врага, через который Нетаньяху попытается укрепить свои позиции и сохранить за собой премьерское кресло еще надолго. В этом смысле для него эскалация тоже может быть не риском, а политическим ресурсом.
Кроме того, Анкара слишком велика и амбициозна, а также тесно связана с арабским и мусульманским миром, чтобы ее можно было просто игнорировать. Для израильской линии на расширение контроля над спорными и оккупированными территориями наличие сильной Турции также объективно неудобно, потому что она способна мешать этой стратегии и дипломатически, и символически.
Но и у Турции здесь есть свой холодный расчет. Для Эрдогана жесткая конфронтация с Израилем — возможность не только давить на внешнем контуре, но и усиливать собственный образ внутри исламского мира. Анкара давно пытается представить себя как одного из главных защитников палестинцев и как силу, способную говорить с Израилем языком не компромиссов, а давления. Иными словами, конфликт с Израилем для Эрдогана — это еще и борьба за симпатии региона, моральное лидерство и статус государства, которое якобы готово делать то, на что не решаются другие.
Кроме того, в Анкаре особенно болезненно воспринимают любые контакты внешних игроков с курдскими структурами, связанными с РПК и близкими к ней организациями, поскольку для турецкого государства это почти экзистенциальный вопрос. Поэтому любые подозрения, что Израиль может заигрывать с такими силами, сразу переводят спор из дипломатической плоскости в сферу национальной безопасности.
Эти давние линии противостояния создают дополнительное напряжение, которое сегодня накладывается на внутренние проблемы Турции. Высокая инфляция, рост цен, нервозность на рынках и общая усталость общества подтачивают устойчивость власти, а политическая поляризация только усиливается. В такой ситуации у турецкого руководства появляется очевидный соблазн усиливать внешнюю конфронтацию как средство внутренней консолидации и отвлечения внимания от своих проблем.
Таким образом, противостояние Эрдогана и Нетаньяху давно стало привычной частью ближневосточной сцены, где личная вражда тесно переплелась с геополитикой. Один строит капитал на образе защитника мусульман и противника израильской экспансии, другой — на образе лидера, способного силой удерживать стратегическое доминирование Израиля.
Главный риск сегодня заключается не в том, что стороны уже завтра начнут полномасштабную войну, а в том, что обе всё сильнее привыкают видеть друг в друге будущего большого противника. Когда такое восприятие закрепляется в элитах, медиа и силовых кругах, сама риторика начинает работать как механизм подготовки к реальному столкновению.
Поэтому происходящее точнее описывать не как неминуемую войну, а как ускоряющееся стратегическое приближение к конфликту. Турция и Израиль пока еще не перешли черту прямого военного столкновения, но уже оказались в фазе, когда взаимное недоверие, идеологическая несовместимость, борьба за лидерство и внутренние политические проблемы постепенно толкают их именно в эту сторону. И любой новый кризис может превратить нынешние угрозы из слов в пролог к куда более опасному этапу ближневосточной политики.
Автор — президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
