ВСУ в ночь на 6 апреля атаковали объекты морского перевалочного комплекса и гражданской инфраструктуры в Новороссийске. Среди прочего действия Украины нанесли ущерб имуществу международной нефтетранспортной компании «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК): были повреждены трубопровод и сливо-наливной причал, загорелись четыре резервуара с нефтепродуктами.
От украинских ударов пострадали не только российские собственники КТК: в число крупнейших акционеров консорциума входят также компании США и Казахстана, а среди миноритарных владельцев присутствуют юридические лица из Нидерландов, Великобритании, Италии и других стран. Российская сторона обвинила Киев в стремлении намеренно дестабилизировать мировой рынок углеводородов и максимально затруднить поставки нефтепродуктов, в том числе и европейским потребителям.
Эта атака — далеко не первая попытка Украины вывести из строя транспортную составляющую новороссийского энергетического хаба. Например, в конце ноября прошлого года ВСУ провели аналогичную операцию с использованием воздушных дронов и беспилотных катеров. Тогда целями беспилотников ВМС Украины, помимо портовой инфраструктуры, также стали два торговых танкера, следовавших под флагом Гамбии для загрузки в Новороссийск. В феврале 2025-го атаке подверглась нефтеперекачивающая станция КТК «Кропоткинская» в Краснодарском крае. Напомним, что через КТК проходит около 80% всего казахстанского нефтяного экспорта, а потому столь пристальное и настойчивое внимание ВСУ к этому транспортному объекту не могло не вызвать серьезной обеспокоенности не только в Москве, но и в Астане.
Впрочем, действия украинских военных в отношении российской трубопроводной системы не ограничиваются исключительно черноморским Новороссийском. В конце марта на протяжении четырех суток ВСУ провели серию массовых налетов БПЛА на портовую инфраструктуру балтийской Усть-Луги (Ленинградская область) — другого важнейшего хаба российского энергетического экспорта. Ясно, что и в этом случае пострадала не только Россия, но и ее зарубежные торговые партнеры, недополучившие законтрактованные объемы российских углеводородов. В ходе этих атак, как и в истории с Новороссийском, под раздачу попал Казахстан: через Усть-Лугу идет экспорт в Европу как казахстанской нефти, так и казахстанского угля.
Не исключен «украинский след» и в подрыве газопроводов «Северный поток» и «Северный поток – 2». Также на днях президент Сербии Александр Вучич сообщил об обнаружении сотрудниками полиции взрывчатки около «Турецкого потока». Он отметил, что расследование этого дела продолжается. В Кремле допустили, что за этим мог стоять Киев.
Всё это говорит о том, что в современном мире привычное понятие регионального конфликта безвозвратно уходит в прошлое. Любое сколько-нибудь заметное военное столкновение неизбежно имеет глобальные последствия, в том числе и в странах, старающихся максимально дистанцироваться от развертывающихся кризисных ситуаций.
Разумеется, речь идет не только о нефтегазовой инфраструктуре. Например, любые серьезные разрушения Запорожской или Бушерской атомных электростанций имели бы последствия, далеко выходящие за рамки отдельных государств и даже целых регионов. Как российско-украинское военное противостояние, так и война на Ближнем Востоке оказывают глубокое воздействие на мировые рынки продовольствия, резко повышая цены на минеральные удобрения и затрудняя их доставку конечным потребителям. Как первый, так и второй конфликт наносит значительный и долгосрочный ущерб мировой финансовой системе, подстегивает гонку вооружений, нарушает целостность важнейших транспортно-логистических цепочек и так далее.
На Западе предпринимаются попытки найти какие-то тактические решения возникающих стратегических проблем. Дело дошло до того, что Украина начала получать от некоторых своих партнеров и союзников настоятельные просьбы перестать атаковать нефтяную инфраструктуру России, в том числе порты, нефтепроводы и нефтеперерабатывающие заводы, чтобы в контексте продолжающегося конфликта в зоне Персидского залива не подталкивать мировые цены на углеводороды еще выше нынешних, близких к рекордным уровней.
Администрация Трампа в середине марта даже пошла на временную отмену запрета на покупку российской нефти и производных продуктов, уже погруженных на танкеры. Министр финансов США Скотт Бессент также объявил о выдаче генеральной лицензии, разрешающей экспорт и продажу сырой нефти и нефтепродуктов иранского происхождения, которые были погружены на суда до 20 марта.
При этом тот же Бессент упорно старается доказать всему миру, что ничего особенного в недавних американских решениях нет и что дополнительные доходы России от этих решений будут минимальными — в общей сложности «не более $2 млрд», что сопоставимо с тратами российского федерального бюджета за один день. Дополнительные доходы Ирана Бессент оценивает несколько выше — в $14 млрд, что, однако, как он считает, совершенно недостаточно для того, чтобы спасти разваливающуюся иранскую экономику.
Получается своего рода парадокс: с одной стороны, в Вашингтоне вроде бы готовы идти на уступки Москве и Тегерану во имя стабилизации мировой энергетики, с другой — стремятся в максимальной степени преуменьшить значение своих решений и заверяют всех вокруг, что давление США как на Россию, так и на Иран будет продолжаться.
Обозначившиеся последствия ударов по иранской и российской нефтегазовой инфраструктуре для мировой энергетики еще раз подтверждают уже давно известную истину: безопасность в современном мире остается неделимой. Неделимой как в пространстве, так и во времени. Неделимость безопасности в пространстве означает, что нельзя изолировать региональный конфликт границами одного региона мира; конфликт неизбежно влечет за собой множественные глобальные последствия. Неделимость безопасности во времени предполагает, что безопасность (военно-стратегическую, энергетическую, продовольственную и любую другую) нельзя обеспечить за счет ситуативных тактических шагов, оставляя на неопределенное будущее подчас болезненные, но совершенно необходимые стратегические решения.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
