Становой хребет российской экономики

Поводом для обсуждения темы реального вклада нефтяного сектора в российской экономике стали опубликованные накануне итоги деятельности ПАО «НК «Роснефть» за 2025 год. Комментируя результаты работы компании в условиях беспрецедентного внешнего давления, глава «Роснефти» Игорь Сечин подчеркнул: отрасль оказалась в эпицентре «идеального шторма», однако продолжает играть ведущую роль в обеспечении доходов бюджета и социально-экономическом развитии нашей страны.

По словам Сечина, совокупный вклад отрасли в бюджетную обеспеченность составляет вдвое выше традиционно рассчитываемого Минфином показателя нефтегазовых доходов. Отчеты министерства финансов в этом году свидетельствовали о резком падении значимости российского ТЭКа: нефтегазовые доходы бюджета в начале текущего года упали вдвое по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, а в 2025 году они составили 8,5 трлн руб. — менее 12% доходов консолидированного бюджета РФ. На этом основании некоторыми делаются скоропалительные выводы чуть ли не о завершении «нефтяной эпохи» в экономическом развитии.

Данные Минфина учитывают только прямые поступления в бюджет в виде НДПИ, НДД и таможенных пошлин, полностью игнорируя дополнительный эффект нефтегазового сектора на экономику Росси (что немудрено, так как простейший межотраслевой баланс, — а с ним и влияние базовых отраслей на всю экономику — остается для либеральных экономистов чем-то принципиально непостижимым).

Между тем нефтегазовые компании — это огромные корпорации. Помимо «отраслевых» налогов, они платят значительные налог на прибыль, НДС, имущественные налоги, НДФЛ и страховые взносы за своих сотрудников. Компании с госучастием выплачивает в бюджет весьма существенные дивиденды. Наконец, они загружают заказами огромную армию формально независимых подрядчиков и поставщиков из самых разных отраслей, которые тоже платят налоги в бюджет и отчисления за своих сотрудников.

С учетом указанных платежей картина кардинально поменяется: реальный вклад одной только нефтяной отрасли в консолидированный бюджет России составит в 2025 году 16,6 трлн рублей, или около четверти от его доходов. Это как раз вдвое выше подчетов Минфина и соответствует оценкам главного исполнительного директора «Роснефти» Игоря Сечина.

Показатель кажется невероятным, но его расчет прост.

Прежде всего, по данным ФНС и на основе предварительных оценок экспертов, в минувшем году общий объем уплаченных налогов (с учетом экспортных пошлин) по видам деятельности «добыча нефти и природного газа» и «производство нефтепродуктов» составил почти 11,4 трлн рублей, или около 16% от доходов консолидированного бюджета РФ.

Помимо прямого эффекта, есть и косвенный: необходимо учитывать налоговые платежи, которые формируются в различных секторах экономики, прямо или косвенно поставляющих товары и услуги для нефтегазового сектора. По результатам экспертных расчетов, такие налоги составили в 2025 году почти 2,5 трлн рублей, или 3,4% доходов консолидированного бюджета.

Наконец, следует учитывать и налоговые платежи и страховые взносы в нефтегазовом секторе и связанных с ним секторах, которые обеспечивают финансирование здравоохранения, образования, государственного управления, других видов бюджетных расходов. Зарплаты нефтяников и прибыль их подрядчиков расходуются внутри страны, превращаясь в покупку машин, стройку домов, походы в магазины и рестораны, создавая и поддерживая так дефицитный в настоящее время спрос в обрабатывающей промышленности, строительстве, торговле, транспорте, связи, сельском хозяйстве и сфере услуг. Налоги, собранные в этих сферах благодаря деньгам из нефтегазового сектора, оцениваются в 2,75 трлн рублей, или около 4% от доходов консолидированного бюджета.

Значительную часть этого вклада вносит как раз крупнейшая нефтяная компания, на протяжении многих лет являющаяся и крупнейшим налогоплательщиком страны — «Роснефть».

Однако стоит помнить, что этот масштабный вклад достигается за счет гигантских изъятий и платежей в пользу государства. Нефтяной сектор имеет самую высокую налоговую нагрузку в российской экономике — порядка 80%. Это существенно выше аналогичных показателей большинства отраслей российской экономики. Например, налоговая нагрузка на банковский сектор, предприятия химической промышленности и производства минеральных удобрений составляет лишь около 30%, а среднероссийский уровень — чуть ниже 50%.

Так, по данным Банка России, в минувшем году банковский сектор получил 3,5 трлн рублей чистой прибыли, при этом в 2026 году она может достичь рекордных 3,8 трлн рублей, согласно прогнозу ЦБ. Хотя на банки приходится 18% прибыли всех российских организаций, их вклад в наполнение бюджета составляет менее 6% — 2,2 трлн рублей. Иными словами, доля банков в прибыли по экономике в 3 раза выше их доли в налоговых сборах.

Также минимален, несмотря на красочные отчеты, и вклад в бюджет от дивидендов госбанков. По данным Банка России, в прошлом году банки с гос. участием перечислили государству 0,6 трлн руб. дивидендов, при этом банковский сектор получил из Фонда национального благосостояния более 0,7 трлн руб. в виде субординированных депозитов и вкладов в капитал. Получается, все, что сектор принес бюджету в виде дивидендов, он забрал из ФНБ (и прихватил еще чуть-чуть).

Стоит также напомнить, что в своем февральском отчете аналитики SBER CIB заявили, что в связи со снижением нефтегазовых доходов в 2025 году сбалансировать ситуацию в экономике мог бы маневр в налоговой политике, усиливающий налогообложение секторов, которые на фоне текущих геополитических событий смогли увеличить свои доходы и при этом несут сравнительно небольшую налоговую нагрузку. Среди них аналитики выделили золотодобычу, а также производство драгоценных и цветных металлов. Умеренное повышение ставок НДПИ только в этих секторах может принести бюджету дополнительно 1,2 трлн рублей.

В текущих макроэкономических условиях, обусловливающих дефицит бюджета, вопрос перераспределения налоговой нагрузки в пользу высокодоходных отраслей со сравнительно низкой фискальной нагрузкой имеет первостепенное значение.

Как отметил Игорь Сечин, нефтяная отрасль оказывает на российскую экономику колоссальное стабилизирующее воздействие в том числе и через валютный рынок, на который она поставляет критически значимую часть валюты (за счет экспорта нефти и нефтепродуктов). Это в первую очередь позволяет поддерживать стабильность курса рубля и сдерживать инфляцию.

Однако, говоря о вкладе нефтяников в развитие нашей экономики, важно также осознавать, в каких условиях им приходится работать и чему противостоять. «Идеальный шторм» в отрасли, по мнению Сечина, сформировался из совокупности трех основных факторов: строгих макроэкономических условий внутреннего рынка, неблагоприятной рыночной конъюнктуры и агрессивной геополитической среды.

Против крупнейших компаний страны, в том числе «Роснефти» были введены блокирующие санкции США, действует европейское эмбарго на поставки и механизм «потолка цен». Кроме того, применяются санкции в отношении танкерного флота, отказы в страховании и фактический прямой силовой захват судов — по сути пиратство со стороны недружественных стран. Все это ведет к удорожанию страховых премий в десятки раз. При этом также произошел десятикратный рост логистических издержек: в марте 2026, отметил Сечин, ставки фрахта для перевозки российской нефти из Балтийского моря в Индию превысили 20 долларов за баррель. При этом в начале 2022 год доставка на традиционные европейские рынки стоила около 2 долларов за баррель.

Кроме того, по словам главы «Роснефти», до сих пор Банком России не создана устойчивая к санкциям система трансграничных платежей, из-за чего крупнейшие компании вынуждены терять средства на конвертации валют. Исходя из этого, основными бенефициарами текущего резкого роста цен на нефть являются отнюдь не нефтяные компании, а логистические, транспортные, страховые и кредитные организации, что отметил глава «Роснефти».

В целом на финансовые показатели «Роснефти» в 2025 году повлияли также такие факторы, как падение цен на нефть, ограничения добычи в рамках соглашения ОПЕК+, укрепление курса валюты, опережающий инфляцию рост тарифов естественных монополий, систематические ограничения на прием сырья в трубопроводную систему со стороны «Транснефти». И один из главных факторов, влияющих на работы нефтяной компании — «экстремально высокая» ключевая ставка ЦБ РФ. «Ее средний уровень в 2025 г. превысил 19%. Это привело к ощутимому росту расходов на обслуживание долга, которые в отчетном году более чем в 4 раза превысили значение 2020 г. при сопоставимом размере чистого долга», — сказал Сечин.

Несмотря на все сложности, «Роснефть» продолжает генерировать свободный денежный поток, формирует свой бизнес-план на 2026 год с учетом низкой цены на нефть (45 долларов за баррель) и предусматривает снижение долговой нагрузки. Кроме того, российская компания остается одним из крупнейших производителей нефти в мире, а в четвертом квартале снова стала наращивать добычу в условиях ослабления ограничений сделки ОПЕК+. Все это свидетельствует о верности выбранного курса развития «Роснефти».

Автор — заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике, доктор экономических наук

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора