Я очень хорошо помню, как впервые увидел на экране Чака Норриса. Это был конец 1980-х, я был еще совсем маленький. Мы с родителями пошли в какой-то видеосалон смотреть «фильм с Брюсом Ли». Брюс Ли для всех мальчишек был символом самой крутой крутости из возможных, мы старались подражать ему, учили какие-то приемы, особенно нам нравилось, как эффектно он издавал фальцетом боевые кличи во время поединков. Фильм назывался «Путь дракона». И в конце Брюс Ли дрался с каким-то мужчиной неазиатской внешности, молчаливым, с волосатой грудью и жутким взглядом.
Естественно, Брюс Ли победил и этого врага, он же великий, он — Дракон. Но я хорошо помню, как в зале кто-то громко сказал уже после фильма: в реальной жизни Брюс Ли бы проиграл. Потому что он всего лишь актер, а Чак Норрис — реально чемпион мира по карате, причем многократный. Тогда я это имя не запомнил, но меня совершенно потрясла эта реплика. Я потом ребятам в детском садике взахлеб рассказывал, что видел «мужика, который круче Брюса Ли». Никто мне не верил, конечно. Но мы выяснили у старших имя, а заодно узнали, что Чак Норрис и сам кинозвезда. И что есть много видеокассет с его фильмами. Я немедленно заполучил одну из них, там был записан «Одинокий волк МакКуэйд».
Плохо помню, о чем был этот фильм, как и остальные фильмы с Норрисом, которые мы тогда переписывали друг у друга, брали напрокат или смотрели в видеосалонах. Честно говоря, фильмы были скучные и одинаковые, и Норрис тоже везде был одинаковый. Его боевики мы не засматривали и не заучивали наизусть так, как «Двойной удар» с Ван Даммом, «Кобру» со Сталлоне или «Киборга-убийцу» со Шварценеггером (так в СССР назывался «Терминатор»). Очень всем нравился Брюс Уиллис с «Крепким орешком» — идеальное сочетание скромности и непобедимости.
Но если нам попадались кассеты с Чаком Норрисом, мы всё равно хотя бы раз обязательно с ними знакомились. С огромным почтением. Потому что, хотя Брюс Ли остался нашим кумиром, мы помнили, что Чак Норрис — круче.
Прошло несколько лет — и Норрис вдруг вернулся в нашу жизнь. По телевизору стали показывать сериал «Крутой Уокер». Это было шоком. Под сериалом мы тогда понимали «Рабыню Изауру», «Богатые тоже плачут», «Санта-Барбару». И вдруг многократный чемпион мира по боевым искусствам каждый вечер у нас на экране, можно ужинать в его компании! Мы были необычайно признательны и довольно долго с удовольствием смотрели, как Уокер решает любые вопросы, оставаясь невозмутимым и сохраняя чувство юмора даже в самых трудных ситуациях.
Конечно, когда стали старше, такого пиетета к Норрису мы больше не испытывали. Но когда узнавали, что он в очередной раз побывал в России, мечтали посмотреть на него хоть раз вживую. Просто постоять рядом. Правда, в 1990-е в России побывали практически все законодатели моды в любой сфере, так что визиты Норриса мы воспринимали как должное. Он был частью наших детских воспоминаний, очень ярких и наивных, мы любили его спокойно, без истерики, хотя те из нас, кто занимался боевыми искусствами, относились к Норрису очень серьезно и в уличных драках иногда старались ему подражать, хотя окружающие над этим посмеивались.
В любом случае, когда в нулевые появились шутки про Чака Норриса, нам ничего не нужно было объяснять. Всё мое поколение с удовольствием включилось в эту игру, пересказывая свежие мемы и придумывая на ходу новые. Никто уже не смог бы заставить нас смотреть фильмы с его участием, хотя, может, среди них и были достойные. Исключение мы сделали для ностальгического экшена «Неудержимые», грандиозного капустника с бывшими легендами, куда Сталлоне позвал сниматься и Норриса, а тот с присущим ему умением смеяться над собой согласился. На «Неудержимых» ходили большими компаниями, после подолгу зависали в кафе, вспоминая свои личные истории про актеров, которые когда-то казались олимпийскими богами.
Там как раз я и вспомнил свою детскую историю про «Путь дракона», и оказалось, что все мои друзья тоже примерно тогда же открыли для себя Чака Норриса. И чаще всего тоже через поединок против Брюса Ли. То есть это все-таки не частный случай, убедился я, а нечто, характерное для поколения и отчасти его характеризующее. Удивительно, как без интернета и мобильных сетей мы могли быть синхронны друг другу, живя в разных городах и разных семьях. И если говорить о нашем культурном коде, то Чак Норрис принадлежит ему в полной мере. Поэтому мы не прощаемся. Как мы помним, умер он очень давно, просто Смерть до сих пор боится ему это сказать.
Автор — кинокритик, обозреватель «Известий», кандидат филологических наук
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
