Проблема стратегической безопасности встала перед индийскими элитами в тот момент, когда трехцветное знамя новой республики взвилось над Красным фортом. Первые лидеры независимой Индии — Джавахарлал Неру и его соратники — были полны решимости не допустить нового порабощения страны какой-либо иностранной державой. А также избежать ситуации, при которой Индия оказалась бы связана обязывающими соглашениями, вынуждающими ее вступить в войну, противоречащую ее интересам, которая бы обескровила страну, выкачала из нее и без того скудные ресурсы и не позволила идти по пути мирного развития.
В то же время ситуация вокруг не внушала особого оптимизма: армия была слаба, офицерских кадров не хватало, экономика после полутора столетий британского владычества оставляла желать лучшего, а уровень развития сельского хозяйства позволял с трудом балансировать на грани голода.
Все последующие десятилетия Индия напоминала жонглера, идущего по канату. Она пыталась дружить с обоими блоками, получая от них финансовую, продовольственную и технологическую помощь и одновременно укрепляя свое лидерство в Движении неприсоединения, и обеспечить безопасность своих границ, но так, чтобы траты на армию не мешали развитию промышленности.
В целом сеанс эквилибристики удался. К 1991 году Индия имела в пассиве одну проигранную войну Китаю и утраченный Аксай-Чин. Зато в активе — потрепанный и расчлененный Пакистан и в целом выстроенную промышленную базу, позволившую ей провести реформы, включиться в процессы глобализации и совершить экономический рывок, доведя в течение следующих полутора десятилетий темпы роста ВВП до 9,6%.
Решая проблему собственной стратегической безопасности в условиях ограниченных ресурсов, Индия в течение всего этого времени мало беспокоилась о безопасности Евразии как таковой, архитектура которой определялась сперва оперативными и стратегическими соображениями сторон, ведущих холодную войну, а затем сложившимся в ходе краткого периода турбулентности, последовавшего за ее окончанием, раскладом сил и интересов.
В целом в течение всего этого периода Евразия представлялась индийским стратегам скорее территорией проблем, а не возможностей: именно там находились ее основные противники (Пакистан и КНР). Позже, когда стратегический фокус внимания Дели сместился в сторону Индийского океана, руководство страны охотно разыгрывало карту китайской угрозы, умело создав у американцев впечатление, что Индия — то государство, которое готово таскать для них стратегические каштаны из огня потенциального конфликта в Гималаях, и потому нужно поддерживать его всеми силами.
Однако в последние годы ситуация начала постепенно меняться. Индия, продолжая реализацию масштабных программ экономического развития, вышла на четвертое в место в мире по ВВП, строит мощный флот, развивает оборонную и высокотехнологичную промышленность и всё активнее претендует на роль регионального лидера и голоса Глобального Юга. Но постепенное снижение американских инвестиций в индийскую промышленность, непредсказуемые шаги Дональда Трампа, явный провал политики декаплинга вынуждают индийское руководство искать новые стратегические решения.
И так уж вышло, что все существующие и потенциальные партнеры, которые могут в той или иной сфере заменить американцев, находятся в Евразии: Евросоюз, Россия, арабские монархии Залива, Израиль, Иран, Китай, Япония, страны АСЕАН, Южная Корея.
Нетрудно заметить, что отношения между многими из этих партнеров, мягко говоря, далеки от идеальных: в лучшем случае это сдержанная взаимная недоброжелательность, в худшем — открытый конфликт. Но конфигурация сил на евразийском пространстве такова, что Индия вряд ли сможет эффективно использовать какой-либо из этих конфликтов в своих интересах: наоборот, Дели оказывается одним из тех мощных игроков, кто напрямую заинтересован в нормализации отношений между арабами и Израилем, Россией и Евросоюзом.
Чем меньше горячих точек на евразийском пространстве, тем лучше для Индии. Чем прочнее будет на нем обеспечена стратегическая безопасность, тем быстрее станет развиваться ее экономика. Не случайно премьер-министр Нарендра Моди при каждом удобном случае повторяет: «Индия не нейтральна, она на стороне мира».
При этом ее руководство отнюдь не собирается жертвовать великодержавными амбициями: Индия должна стать одним из столпов гипотетической евразийской архитектуры и не собирается ни при каких условиях играть вторую скрипку, уступая ведущую роль Китаю или Евросоюзу.
Автор — кандидат исторических наук, руководитель Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН, эксперт клуба «Валдай», участник III Российско-индийской конференции клуба «Валдай», которая состоится 4 февраля в Нью-Дели
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
