«Демонтаж суперпрезидентской формы правления», «реализация концепции «Слышащего государства», «демонстрация реальной ответственности государства» — подобные пассажи наводнили медиаресурсы Казахстана. Всему причиной заявление Касым-Жомарта Токаева о реформах. В республике появляется должность вице-президента. Как заявлено, ее функционал пока представительский. Здесь же вместе с репликой «sorry» Токаев заявил о ликвидации должности госсоветника — ее занимал Ерлан Карин.
Кроме того, вместо двухпалатного парламента будет осуществлен переход к однопалатному сроком на пять лет на 145 мест. Этот парламент получит название «курултай». При этом в стране упразднят ряд структур, которые обеспечивают деятельность существующего парламента. Между тем поменяется структура администрации президента.
В республике ликвидируют Ассамблею народа Казахстана и Национальный курултай. Создается Народный совет Казахстана, который будет обладать статусом высшего консультативного органа страны.
Эти нововведения не стали случайными. Они укладываются в логику реформ, запущенных после событий января 2022 года — протестов, вынудивших власть объявить режим ЧС и запросить помощь по линии ОДКБ.
Еще в июне 2022-го на республиканском референдуме Токаев заявил о государственной задаче ухода от суперпрезидентской формы правления и усилении роли парламента. Именно итогами этого референдума стала активизация роли общественности в жизни государства — создание Национального курултая. Эта структура предоставила властям возможность предстать готовыми «слышать» и доводить до чиновников реальные нужды простых людей — всё, чтобы не повторить события того января.
В этот же период, который Токаев тогда назвал «Второй республикой», из Конституции ушли все упоминания о статусе экс-президента Назарбаева, сам Токаев вместе с Ассамблеей народа Казахстана (общественное учреждение, способствующее диалогу власти и граждан, которое было создано Назарбаевым) получили право назначать в сенат — десять и пять мест соответственно. В сентябре 2022-го Токаев инициировал увеличение срока правления главы государства до семи лет без переизбрания (его полномочия подходят к концу в 2029 году), в ноябре 2022-го прошли досрочные выборы. Тогда же Токаев заявлял, что не будет баллотироваться на второй срок, введя это ограничение как законодательную норму. Новые реформы ожидались в 2027 году.
В итоге сформировалась двусмысленная картина: с одной стороны, сущность реформ позиционировалась как попытка снизить монополизацию власти и повысить региональную управляемость. С другой — параллельно усиливалась роль самого президента и формировался «безопасный транзитный коридор» для действующей власти — в противовес тому опыту, который сложился после ухода Назарбаева.
Эти решения отвечают двум принципиальным задачам для нынешней власти: разрыву с прошлой моделью и формированию предсказуемой, управляемой системы на будущее. Особенно значимыми они становятся в контексте поиска преемника Токаеву (либо сценария сохранения власти за действующим президентом), а также в более широком контексте смены поколений в элитах.
Пока в Казахстане не говорится о переходе к парламентской форме правления — президентская модель сохраняется. Однако совокупность предпринимаемых шагов по институциональной оптимизации потенциально может привести к более глубоким изменениям.
Тем не менее сценарий с однопалатным парламентом и усиленной ролью его руководства для постсоветского пространства — не новшество, такие реформы уже были проведены в Туркменистане. В Армении власть, по сути, сосредоточена в руках премьера, а в Киргизии в ноябре 2025 года прошли выборы в однопалатный парламент, хотя ранее законодательный орган этой страны состоял из двух частей.
Автор — научный сотрудник ИВ РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
