Для кого-то Зоя Богуславская — это вдова Вознесенского. Но она никогда не была просто женой одного из крупнейших поэтов советской эпохи. Богуславская писала эссеистику и прозу, придумала важную для отечественной культуры 1990-х и нулевых премию «Триумф».
Богуславская — женщина-ураган. «Халатная жизнь» — это 500-страничные мемуары, напрочь лишенные всякой внутренней структуры. Просто Богуславская вспоминает свою жизнь и всех, с кем она общалась, а общалась она действительно со всеми: тут и академики, и президенты ядерных держав, и опальные вожди, и великие певцы, и гениальные режиссеры.
Есть такое понятие — неймдроппинг, это когда в устной или письменной речи постоянно упоминаются влиятельные люди или важные организации, и всё это для повышения своего статуса в социальной иерархии, мол, вот кого я знаю. Но тут другое. Богуславская действительно всех знала, общалась и с Рональдом Рейганом, и с Александром Солженицыным, и с Андреем Тарковским, и с Василием Аксеновым, и с Бобом Диланом.
Читать эту книгу очень тяжело, почти невозможно, повествование скачет с одного яркого эпизода на другой, у Богуславской вся жизнь — одна сверхъяркая вспышка. В Советском Союзе, когда за границу, даже в соцстраны, могли путешествовать единицы, а про мир узнавали из «Клуба путешественников», они с Вознесенским ездили и в Париж, и в Америку. Книга — это живая история целого века отечественной жизни. Победа Богуславской была вполне предсказуема. Если столь масштабные тексты попадают в короткий список премии, то у них мало возможностей не выиграть.
А вот победа Эдуарда Веркина была под вопросом. С одной стороны, «Сорока на виселице» без шуток выдающийся текст, но сколько таких выдающихся романов оставались без премий? Там некто Ян, спасатель туристов от самих себя в заповеднике, должен отправиться на отдаленную планету, чтобы там принять участие в заседании некоего Большого жюри.
Перед нами фантастика, причем строго научная, для романа Веркин даже придумал собственную версию физики — синхронную. С ее помощью люди научились летать между звездами, правда, кажется, перестали быть людьми, потому что во время полета путешественники на некоторое время умирают, а потом воскресают, но кто именно возродился, до конца непонятно.
На отдаленную планету-лабораторию Ян летит с физическим гением, библиотекаршей и, предположительно, искусственной пантерой, которая подозрительно напоминает кота Шредингера. Межзвездный перелет с искривлением времени и псевдокончиной показан виртуозно. Веркин вообще отличается тщательной подготовкой. В романе «Остров Сахалин» он создал тщательно продуманный мир постапокалипсиса на одном отдельно взятом острове, а в предыдущей книге, которая дошла до финала «Большой книги» пару лет назад, двухтомнике «Снарк. Снарк», он изобрел блюдо русской кухни растебяку, смесь расстегая и кулебяки.
Но тут не только в физике дело: роман о том, кто мы, куда мы идем, где границы человека и человечности. Вообще литература занимается самыми разными вопросами, от того, как жить и где найти свою любовь, до вопросов вселенских масштабов, но только давно не выходило таких книг, где авторские задачи и авторский размах был бы столь крупным. Русская литература сосредоточилась на человеке, Веркин же покусился на всё человечество. Премия в этом году досталась действительно Большой книге.
Автор — литературный критик, шеф-редактор сервиса «Яндекс Книги»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
