На днях Управление подотчетности правительства США сообщило, что в стране за последние пять лет в 20 раз сократилось число китайских культурных центров — Институтов Конфуция. Они прекратили свою деятельность, так как американские власти усматривают в их работе пропаганду и угрожают университетам, на базе которых такие институты еще есть, заморозкой грантов и финансирования. Недавно стало также известно, что аналогичная германская структура — Гете-институт — из соображений экономии средств закрывает девять из своих 158 офисов. Под сокращение подпадут несколько филиалов в Италии, США, Франции, Нидерландах. Сообщается и о финансовых трудностях в программах Британского совета. Наряду с этим из-за западных санкций блокирована или сильно редуцирована работа российских центров науки и культуры в Европе и США.
Кажется, что все эти культурные институции сталкиваются с трудностями по совершенно разным причинам. Однако на фундаментальном уровне это явления одного порядка. Всё это — часть масштабного тренда на переосмысление идеи либерального глобализма. В нынешних условиях концепция «мягкой силы», провозглашенная американским профессором, одним из основоположников теории неолиберализма в международных отношениях, Джозефом Наем в 1980-е годы, начинает переживать системный кризис.
В широком смысле эрозии подвергается идея о том, что культурный взаимообмен и гражданский диалог способны укреплять международные отношения, дополнять, а иногда даже и корректировать усилия государственных акторов. Пик мировой моды на эту концепцию пришелся на первое десятилетие XXI века. Страны соревновались во всевозможных «рейтингах мягкой силы», включали ее элементы в свои стратегические внешнеполитические документы. С высоких международных трибун как политические мантры звучали слова о том, что культура сближает народы и гармонизирует межцивилизационный диалог.
С каждым днем всё наивнее выглядит утверждение о том, что культура — вне политики, а потому служит универсальной объединяющей силой. Мировые события последних лет (и месяцев) показали, что культура легко становится политическим инструментом. Пример тому — попытки «отмены» русской культуры на Западе после начала СВО, требование от российских исполнителей немедленно занять проукраинскую позицию под угрозой прекращения карьеры в Европе. Происходит массовая политизация общественного сознания. Американские поп-дивы выступают, обернувшись в украинский флаг, голливудские звезды первой величины наперебой размещают в своих соцсетях посты, поддерживающие Израиль. «Мастера культуры» определяются и выбирают свою «правильную сторону» истории.
Разрушен и постулат о том, что спорт вне политики. Он не просто в политике, он на пике политических противостояний. Пример тому — прессинг российских и белорусских спортсменов в связи со статусом их участия или неучастия в международных соревнованиях.
Сейчас становится всё очевиднее, что на культурно-гуманитарную составляющую международных отношений было возложено непомерно много надежд. К примеру, удалось ли талантливейшему дирижеру с мировым именем Даниэлю Баренбойму с его блестящим арабо-израильским оркестром Ost-West Divan предотвратить сегодняшнее небывалое кровопролитие в Газе? Смог ли он посредством музыки убедить палестинцев и израильтян «жить дружно»? И возможно ли это в принципе?
Одним из свидетельств того, что неолиберальный политический глобализм как универсальная концепция находится в глубоком кризисе, является и распространение практики принятия законов об иноагентах. Такие законы есть в США, Венгрии, Австралии, России, Израиле. Его пробовали ввести и в Грузии, но из-за протестов оппозиции законопроект пока был отозван. Аналогичный закон готовится и в ЕС. Так или иначе, это попытка ограничить иностранное влияние внутри страны, определяемое властями как нежелательное. Страшный сон Джозефа Ная.
Думается, что все эти процессы носят неизбежный характер. Культурные обмены в самом широком понимании этого слова — это инструмент мирных и стабильных времен. Когда начинается раскручиваться мировая спираль конфликтов, весь этот «декор» начинает осыпаться, а под ним проступают линии разлома.
Автор — историк, политолог, кандидат исторических наук
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
