Иногда они возвращаются
Сиквел «Секса в большом городе» разочаровал и даже немного обидел фанатов культовой киносаги о трагикомических похождениях четверки светских «вертихвосток». Отечественного зрителя с его оглядкой на традицию и сложным отношением к возрасту расстроили седые букли Кэрри, морщины на лице Миранды и тотальное отсутствие Саманты, побуждавшей подруг пускаться во все тяжкие, которые, как многим ошибочно показалось, и составляют сюжетное ядро киноэпопеи.
В новом сезоне главный «мотор» франшизы, впрочем, незримо присутствует: Саманта, как путешествующий гном, посылает подругам приветики, одним из которых становится шикарная композиция из белых лилий к гробу Мужчины Мечты. К несчастью или к облегчению, этот двухметровый принц-греза испускает дух чуть ли не в прологе: пока Кэрри с подругами умилялась на школьном концерте, стареющему Бигу вздумалось посостязаться на домашнем велотренажере с молоденькой фитнес-инструкторшей из телека. Как следствие, его сразил инфаркт. Гражданская панихида. Сентиментальная Шарлотта фальшивенько рыдает, разумная Миранда подставляет крепкое плечо, безутешная вдова мужается, но в дело вмешивается шляпка.
Да-да, просто шляпка. Вернее, ох как не просто — отчаянно старомодная таблетка, один из тех нелепых дизайнерских артефактов (у Кэрри их целая коллекция, где попадались даже чудища, похожие на фригийский колпак), лишающий и без того некрасивую героиню шансов на «женское счастье». И — обращающий мелодраму в трагифарс, ради которого сериал со всеми его чудачествами как раз и стоит смотреть.
«Секс в большом городе» — он вообще не про секс. Он про этапное высказывание на сломе этических и социальных формаций. Он про глобальное одиночество как свершившуюся судьбу. Как «Анна Каренина», «Госпожа Бовари», «Унесенные ветром». Но если классические романы помещали героинь в точку, когда женщина больше не хотела и не могла оставаться страдательным залогом в мужском социуме (суициды Анны и Эммы Бовари в философско-эстетическом смысле не слабость, а вызов, возводящий бытовую драму в ранг борхесовского «самоубийства Бога»), то девушки из «Секса» как раз очень хотят вернуться к традиционной роли и судьбе.
Однако мир условного современного мегаполиса с нарочито ослабленными мужскими линиями (не зря же всё дело происходит в «Большом городе») им этого не позволяет. Экстравагантные до фриковатости, деловитые, наивные и неутомимые, ставшие за три десятилетия идолами городского женского масскульта, героини напоминают низвергнутых античных богинь. Богинь, разжалованных в берегини бесконечно пополняющейся армии обреченных на одиночество «других» постиндустриальной эпохи.
«Секс в большом городе» — про иллюзорность общности с предсказуемой развязкой, финализирующей старую сказку про «жили долго и счастливо» более насущным циклическим круговоротом: встретились, сблизились, разошлись, отправились на новые поиски.
Именно поэтому даже в первых сезонах тогда еще молодые «искательницы приключений» не слишком хороши собой. Миранда смахивает на Дон Кихота, Шарлотта раздражающе хихикает и делает овечье выражение, Саманта характерна, как Нонна Мордюкова в роли управдомши, Кэрри откровенна некрасива.
Именно поэтому все встречающиеся девушкам мужчины представлены двумя типажами: травестированные недотепы, с которыми можно дружить (как муж Миранды Стив Брейди, теперь он со слуховым аппаратом) и нарциссические пустотные манекены с замашками мачо, по которым можно страдать или их просто менять. Это случаи героинь Сары-Джессики Паркер и рассорившейся с ней Ким Кэтролл.
При этом образы всех четырех фигуранток архетипичны. Кэрри — это юнгианская Гера, жена и верная подруга, взыскующая восхищения и служения мужчине, Миранда — богиня-мать, Гея, Шарлотта — Веста, хранительница домашнего очага, Саманта — Афродита, всеми силами избегающая участи замужества с хромым кузнецом. Однако мечтам не суждено сбыться — Веста оказывается в своем доме чем-то вроде прислуги и приживалки (кстати, в новом сезоне ее строит уже не свекровь, а дочери), судьба рано или поздно разлучает мать и ее божественного ребенка. Афродита лишается чар, а Гера горюет об изменах Громовержца. Так что даже после смерти Мужчины Мечты Кэрри вынуждена узнавать о новых эпизодах его неверности и ставить под сомнение свою собственную роль в их истории.
Дебютировавшие в доисторическом 1998 году экзотическими колибри с Манхэттена и призванные шокировать своей бытовой неприспособленностью и вольностью нравов одноэтажную Америку (а заодно с ней и тогда еще более традиционалистскую Россию и Европу), в новые времена они вольно или невольно встали на защиту тающего на глазах старого мира, где вообще случались женщины. Те женщины, что ходили на каблучках и носили юбки, долго собирались на свидания и придумывали Мужчин Мечты. У нового сериала сложная и безрассудная миссия на фоне очередного тектонического слома эпох, где в мейнстриме — брутальные стендаперы-трансгендеры в растянутых толстовках.
Автор — обозреватель «Известий», литературный критик
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
