В России в октябре пройдет учредительная конференция ESG-альянса бизнеса. Об этом заявил глава Сбербанка Герман Греф. По его словам, такое объединение необходимо, чтобы взаимодействовать с правительством страны и на международном уровне обсуждать перспективы и планы, в том числе по энергетической стратегии.
Как стало известно, в объединение могут войти такие компании, как издательство «Просвещение», «Газпром нефть», СУЭК и ВЭБ. Последний в своем официальном сообщении отметил, что «поддерживает инициативу «Сбера» по созданию коалиции за продвижение практик устойчивого развития в России». Как отметили в банке, они уже «более месяца работают с коллегами из «Сбера» над конкретными параметрами этого соглашения».
«Мы видим огромную работу, проделанную «Сбером» в областях оценки ESG-рисков и ESG-рейтингования корпоративных заемщиков, оценки углеродного следа на уровне каждого конкретного предприятия, а также инструментов портфельного анализа ESG-рисков», — добавляет госкорпорация.
Принципы, заложенные в три заветных буквы — ESG (environmental, social, governance), которые обозначают экологическую, социальную и управленческую ответственность, — уверенно завоевывают внимание бизнеса и инвесторов. Что это — дань моде, вера в «зеленое» будущее или новый механизм манипуляции финансовых институтов? Дьявол, как говорится, кроется в деталях.
На самом деле, история этого вопроса, который в последние годы носит просто взрывной характер, родилась задолго до принятия Парижского соглашения и тем более до разработки ООН программы 17 целей устойчивого развития, общая идея которой — максимальное искоренение бедности, неравенства и урона, наносимого окружающей среде.
Сам термин появился в середине нулевых, когда в 2005 году генеральный секретарь ООН Кофи Аннан пригласил около двух десятков институциональных инвесторов присоединиться к специально созданной группе для совместной разработки основных принципов ответственного инвестирования (Principles of Responsible Investment — PRI).
Уже через год в объединении насчитывалось 63 инвестора, а в прошлом году — более 3 тыс. Активы компаний выросли с $6 трлн до $103 трлн. PRI финансируется в основном за счет ежегодных членских взносов, выплачиваемых всеми подписавшими сторонами. Дополнительное финансирование поступает за счет грантов правительств, фондов и других международных организаций.
Так называемые подписанты — участники PRI — публично заявляют о приверженности включения ESG-факторов в процесс принятия инвестиционных решений. И сегодня такие крупные финансовые игроки, как Blackrock, Goldman Sachs и JP Morgan, вступив в PRI, начали внедрять принципы ответственного инвестирования в ежедневную практику принятия инвестиционных решений и управления активами.
Более того, в 2018 году PRI установила минимальные требования к подписантам. Важнейшее из них требует учитывать принципы ESG при анализе и принятии инвестиционного решения в отношении более чем 50% активов под управлением. На приведение инвестиционных стратегий в соответствии с минимальными требованиями было отведено два года.
Это значит, что с прошлого года решения об инвестировании средств объемом более $50 трлн (половина от $103 трлн) должны осуществляться с учетом ESG. Это в том числе объясняет ажиотаж, который можно наблюдать в отношении ESG в этом году.
Кстати, летом ЦБ рекомендовал всем публичным компаниям раскрывать информацию по своей ESG-политике. Но самое интересное заключается в том, что критериев оценки ESG или стандартов нефинансовой отчетности не существует. Герман Греф в кулуарах ВЭФ-2021 отмечал также, что есть проблема фейковой ESG-отчетности.
«В целом, наверное, такая проблема существует, она объективна, потому что вообще ESG-отчетность в мире только-только начинает формироваться, еще не сформированы и стандарты, и методы верификации и так далее», — сказал он.
На сегодняшний день есть куча ESG-рейтингов от разных аналитических и инвестиционных контор: MSCI, Sustainalytics, FTSE, Vigeo Eiris, ISS, TruValue Labs, RobecoSAM и RepRisk. И по идее на них и должны ориентироваться инвесторы. Но дело в том, что составители рейтингов оценивают компании по-разному, из-за чего оценки одних и тех же игроков могут сильно различаться у разных оценщиков.
К примеру, MSCI поставила бельгийской компании Solvay высший ESG-рейтинг, а у Sustainalytics она же имеет средний рейтинг, и это притом что речь идет о фирме, сливающей отходы химического производства прямо в море.
Получается, что сегодня для того, чтобы убедить инвестора вложить деньги в бизнес, необходимы не столько оперативные и финансовые показатели компании, сколько пресловутые показатели ESG, которые все трактуют по-разному.
Более того, кроме прочего, ESG инвесторы должны активно влиять на решения, принимаемые компаниями в области устойчивого развития. Этот подход называется «взаимодействие» и также является одним из принципов PRI, а соответственно, и обязанностью подписантов. Взаимодействие — это диалог инвестора с компанией, цель которого — добиться изменений.
«Зеленые» активисты принудили Exxon Mobil принять план кардинального снижения выбросов — на 50%. JP Morgan заставили ограничить выдачу займов компаниям, занимающимся добычей углеводородов. Citigroup отказалась от финансирования добычи энергоресурсов в Арктике, как и Goldman Sachs. От инвестиций в нефть фонды ряда крупнейших вузов США тоже отказались. Пенсионный фонд штата Нью-Йорк с активами более чем на $200 млрд отказался инвестировать в нефтегазовые компании, которые не работают над снижением выбросов в атмосферу.
А тем временем те же самые проекты ВИЭ из-за роста конкуренции теряют свою рентабельность, оставляя традиционным энергоносителям шанс просуществовать куда больше времени, чем ожидали некоторые эксперты. Но «зеленая» повестка ужиком проползла и в вопрос финансирования.
Отсутствие критериев и четких ESG-показателей для нефинансовой отчетности делают ответственное инвестирование по сути (не без реверанса в сторону экологи) не чем иным, как механизмом манипуляции. Как иначе это можно назвать, если за последние почти два десятилетия их не создали, зато за два года распиарили эти три заветных буквы.
Автор — журналист, член экспертного совета Института развития ТЭК, руководитель проекта Tekface
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
