«Роснефть» в очередной раз удивила рынок: в самый разгар пандемии, когда мировой энергетический рынок проходит зону турбулентности и неопределенности, российская компания форсирует реализацию сверхамбициозного инфраструктурного проекта «Восток Ойл», объявляя о продаже крупному международному трейдеру Trafigura 10% проекта «Восток Ойл».
На фондовом рынке сделка вызвала настоящий ажиотаж: с момента объявления о сделке акции «Роснефти» на Московской бирже взлетели почти на 10%. Партнерство с Trafigura придало «Восток Ойлу» реальные очертания в глазах инвесторов, до сих пор сомневающихся в перспективах реализации проекта. Теперь большинство инвестбанков называют «Восток Ойл» драйвером дальнейшего роста «Роснефти», прогнозируя компании новые грандиозные партнерства в рамках проекта (прежде всего с Китаем, Индией и Катаром), рост доходов и доли рынка.
Инвесторы в одночасье рассмотрели в новом проекте «Роснефти» грандиозный потенциал: гигантские месторождения на Таймыре способны обеспечить поставки нефти на сырьевые рынки на уровне 30 млн т уже к 2024 году, а к 2030-му — до 100 млн т. По оценкам компании KPMG, эффект от «арктических» инвестиций вообще превысит 30 трлн рублей до 2038 года.
Значимость проекта осознает и государство, ведь проект дополнительно создаст десятки тысяч рабочих мест и обслуживающего персонала, придаст импульс для развития смежных отраслей — машиностроения, металлургии, судостроения, трубной промышленности и т.д. Мультипликативный эффект для всей российской экономики оценивается в 2% ВВП в год.
Уже понятно, что «Восток Ойл» обеспечит значительную долю грузопотока по арктической транспортной магистрали — Северному морскому пути с помощью танкеров ледового класса, которые строятся, на минуту, опять же на отечественной судоверфи тяжелого гражданского судостроения «Звезда». Размещенный заказ на сегодня составил 10 танкеров, а в перспективе речь идет о том, чтобы построить 50 судов различных классов. С учетом того что СМП сравнительно дешевый и, главное, безопасный, значение этих проектов становится стратегическим для всей Евразии.
Развивая проект, «Роснефть» не идет в одиночку и сотрудничает с ПАО «Интер РАО», реализующим комплекс работ по проектированию и строительству энергетической инфраструктуры (более 3,5 тыс. км линий электропередачи). Кстати, компания также планирует использовать ветрогенерацию, благо регион позволяет это сделать.
Сотрудничает «Роснефть» и с ПАО «КамАЗ» — по поставкам транспорта и спецтехники (в частности, на начальном этапе необходимо до 2,5 тыс. единиц техники, затем — до 6 тыс. единиц).
Географически месторождения проекта «Восток Ойл» схожи с изученными месторождениями Ванкорского кластера, что позволяет сократить расходы на освоение (а предстоит пробурить более 20 тыс. добывающих и нагнетательных скважин), а новейшее буровое оборудование позволит, как утверждают специалисты, минимизировать воздействие на окружающую среду. Этот аспект сегодня крайне важен для «мейджора». В общей сложности удельная интенсивность выбросов в период работы «Восток Ойл» составит порядка 12 кг СО2 на баррель добычи, и это очень хороший показатель (по новым месторождениям он составляет в среднем 50 кг).
Обращаясь к истории, отмечу, что когда в Западной Сибири начиналась разработка гигантских нефтегазовых месторождений, это действительно потребовало серьезных инвестиций от СССР, но регион был освоен, несмотря на сложности, что обеспечило ресурсами страну на период 50–70 лет.
Так вот, инвестируя в таймырские месторождения сейчас, «Роснефть» и вся страна, по сути, обеспечивают ресурсами экономику на те же 50–100 лет. И в этом несомненный показатель глобальной конкурентоспособности страны на будущее.
Впрочем, многое будет зависеть от грамотно выстроенной государственной политики в этом направлении, насколько будет действительно возможно выстроить импортозамещение, развивать технологии и инфраструктурную базу. Если проект будет реализован, как запланировано, то можно будет говорить и о несомненном успехе и прорывах в технологической области для страны в целом.
Понимание эпохальности происходящего у руководства страны, очевидно, есть. Есть ли такое понимание у министерств и ведомств?
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
